Брисеида. Тёмные всадники

Возвращайтесь к своим делам, отец, наверняка у вас есть дела. Я сам отыщу дорогу.

Энндал решительно заявил своим друзьям, что намерен использовать предоставленный им вечер для проверки теорий Лира. Он не хотел терять времени. Казалось, смерть рыцаря особенно сильно повлияла на него. Возможно, подумала Брисеида, он все больше осознавал реальность опасности возвращения в свое время, столкнувшись с останками соратника. Взглянув на Лиз, она поняла, что та согласна с ним, но не считает нужным говорить об этом прямо сейчас.

– У меня идея, – заявила актриса. – Если мы должны использовать все имеющиеся в нашем распоряжении предметы, чтобы провести химер через пустую раму, давайте используем дары старухи. Почему нет? Если мои духи могут показать лестницу, почему они не могу показать нам химер?

– Можно попробовать, – согласился Энндал. – Поэкспериментируйте с вашими предметами. Но не трогайте песочные часы. Нельзя рисковать – химеры не должны нас обнаружить.

– Элита использовала мои песочные часы, чтобы взять под контроль химер, – сказала Брисеида, – а наша цель заключается не в этом.

Они последовали за Энндалом к подножию патрульного пути, где вскоре должен был состояться турнир. Большой луг пересекала зеленая роща с мягкой листвой. Энндал ходил между стволами, поглаживая кору кончиками пальцев, изучая каждую точку обзора, прежде чем выбрать уголок поляны, подальше от посторонних глаз, за кустами, где они могли бы экспериментировать, не привлекая внимания.

Каждый из них достал свой уникальный предмет: ловец идей, зеркало, пустую раму, воронку и всякие безделушки, меч.

Держа кисть перпендикулярно листу, Брисеида сделала глубокий вдох, чтобы очистить свой разум и сосредоточиться на энергии ци. Ветер танцевал в высокой траве и листьях деревьев и сопровождал приглушенное течение реки негромкой музыкой. Здесь было удивительно тихо по сравнению с непрерывной суетой, царившей неподалеку, за высокими стенами обеих частей города. Брисеида закрыла глаза и, чтобы полностью перенять энергию химеры, представила себе желтого китайского дракона, выплывающего из реки.

Правую руку начало покалывать, и она позволила ей блуждать по большой бежевой простыне. На бумаге появилась изящная линия, позвоночник, гребень, большие клыки и выпученные глаза. Брисеида не стала вдруг искусной художницей. Для неопытного глаза ее неуклюжий дракон был бы грубой мазней. Но, кроме движения энергии, ничего не имело значения.