Амнезия

Но я просто пользуюсь своим телефоном. – Арнольд вытащил его из кармана вместе с подсоединенными наушниками. – Элис умерла. Два года назад. – Он посмотрел на меня своими темными блестящими глазами.

– Ох… мне так жаль.

– Вы знали ее?

– Я… Может, присядем?

– Конечно, проходите сюда, пожалуйста.

Он провел меня в гостиную, где я присела на край кофейного столика, чтобы не замочить мебель, и сам опустился в кресло между двумя диванами. На них лежали декоративные подушки, украшенные все теми же свиньями. Отбросив поросячьи образы, я сосредоточилась на их владельце.

– Мистер Бликер, когда-то ваш племянник посещал у меня сеансы психотерапии, всего несколько сеансов.

Рот Бликера приоткрылся. Он слегка вздохнул и просто пристально посмотрел на меня.

– Ох… так вы сказали, вы доктор Линдман?

Я кивнула. Я была совершенно уверена, что мы никогда не разговаривали до этого, но он, должно быть, вспомнил теперь мое имя. Его лоб прорезали морщины.

– Что же привело вас в такую даль? С Томасом все в порядке?

– Вы общались с ним последнее время? – Я положила полотенце на колени.

– Нет. Давненько уже не общался.

– Он просто… уехал от вас?

– Ну, можно и так сказать. Томас и Элис – моя жена – с трудом ладили. Он вроде как… Он уехал от нас сразу после того, как ему исполнилось восемнадцать.

– Как жаль слышать, что у вас с ним возникли трудности… А потом вы связывались с ним?

Бликер задумчиво взирал на свои сложенные руки.

– Нет. Навалилось столько проблем… Я хотел связаться, но Элис заболела.

Мы думали, что у нее раннее слабоумие, но оказалась болезнь Альцгеймера. Она опустошила наши силы. Даже ее сестры… Лоры. Они были очень близки. Обе любили собирать коллекции. – Он обвел взглядом стеллажи со свинками и, наконец придя к какому-то решению, добавил: – Мы пережили ужасное время, но, по крайней мере, оно быстро закончилось.

Я вновь выразила Бликеру сочувствие. Мрачноватое уныние этого дома начало казаться мне живым существом. Пора выяснить то, зачем я сюда явилась; вообще-то, неловко совать нос в чужую жизнь.

Конечно, мне хотелось бы спросить о Лоре – спросить еще о многом, но я ограничилась тем, что показалось мне наиболее дальновидным.

– Вы называете его Томасом, – спросила я. – Вам не приходилось слышать, что он изменил имя?

– Изменил свое имя?

– Да. И имя, и фамилию.

– Мы сами изменили его фамилию. Я усыновил его, и он стал Томасом Бликером… – Арнольд начал нервничать и подозрительно прищурился.