Приключения капитана Ти. Кризис претечей

Но тут я подумал, что я в первый раз в жизни упал, раньше я всегда держался на ногах, это было аксиомой, с которой я жил всю жизнь и никогда в ней не сомневался. И этому было лишь одно объяснение: за координацию отвечало моё сознание, а не рефлексы с вестибулярным аппаратом. Значит, мы до сих пор в капсулах. Тогда я взял Оливию за руку и сказал:

– Мы всё ещё в плену, мы должны убить себя, если хотим спастись. Это единственный выход, прошу, поверь мне.

Наверняка ей было уже всё равно, она просто хотела выбраться отсюда.

Я очнулся в лазарете и стал вылезать из капсулы. Услышав, что Оливия тоже очнулась, я помог ей выбраться из капсулы. Мы сидели на полу, запертые в лазарете, и оба молчали. Потом я спросил:

– Как его звали?

Оливия ответила:

– Рик, я пыталась его спасти, но у меня не получилось.

Я снова спросил:

– Что с ним случилось?

– Он побежал тушить пожар, но произошёл взрыв, и он погиб, это было за неделю до нашей третьей годовщины, – плача, ответила она.

Тут дверь отворилась, и на пороге появилась вся команда. Они помогли нам подняться, и мы скорым шагом, почти срываясь в бег, пошли на корабль. Я велел отстыкововаться, но нас не хотели отпускать. К счастью, со мной такое уже бывало, поэтому у меня была встроена взрывчатка в гермопереборку. Я активировал её, и стыковочный узел разорвался.

– Усилить кормовые щиты, высокочастотные двигатели на максимум! – таков был мой приказ, отданный остатками разума.

К всеобщей радости, мы успели улететь раньше, чем получили серьёзные повреждения. Я хотел бы уничтожить станцию, чтобы существо, управлявшее ей, больше никогда не могло сделать такое с другими людьми. Но всё, что я мог сделать, – это поставить предупреждающий буй.

Должен отметить, что мою дыру в плече всё же залечили. Я спокойно сидел в кресле капитана, корабль шёл на автопилоте. Все спали в своих каютах. Тут на мостик поднялась Оливия, я спросил её:

– Тоже не спишь?

– Спасибо, что пошёл за мной.

– Скоро у меня появится привычка спасать тебя.

– Я хотела спросить… Кого видел ты?

– Мои родители погибли, когда мне было одиннадцать.

– Мне жаль.

– Теперь ничего не поделаешь, нужно идти дальше.