Леониэль: меч кракена

Такой союз давал им силы куда большей, чем были бы они одни. Но если один был ранен или погибал, то силы отнимались и у второго. А если один кольцом завладел враг, то он мог получить полную власть над владельцем второго кольца. Так то, что давало силы этим эльфам, и послужило причиной их гибели. Непреложный постулат этого мира – что даёт нам жизнь, то же её и отнимает. Леониэль знала это и поэтому никогда ни к чему не привязывалась. Уильям тоже это знал, но был готов рискнуть.

Уильям сказал:

– С каких пор эльфов интересуют дары богов?

– Это не просто эльфы, а воины королевства Маргена.

– Что? Их же больше трехсот лет никто не видел.

– Ты прав, после того как они отказались вступить в единый союз Сеентарии и обосновались на парящем острове Марген, их видели лишь избранные торговцы.

– Как же ты тогда поняла, что это маргеновцы?

Она подошла к нему вплотную и сказала:

– Ах, милый Уиили, ты такой любознательный…

У парня крышу сносило, когда она так делала. Леониэль была для него как наркотик.

Он любил её и хотел быть с ней, но не мог, и чем ближе она была, тем сильнее он хотел быть с ней, и тем больнее было осознание, что она не с ним.

Капитан отошла от своего первого помощника и уселась в кресло, закинув одну ногу на другую. Маг взобрался на стол, произнёс: «Анимисиус» и хвостом коснулся Уильяма. Тот тут же очнулся и посмотрел на Калибана. Крыс водил хвостом по столу, оставляя за ним тонкую полоску света. Он нарисовал знак: башня и меч. Маг сказал:

– Это символ королевства Маргена.

Этот знак есть только в закрытых архивах, и именно такой символ был на одеждах напавших на нас эльфов.

Тут Даниик, уставший от их разговоров, встал посередине и что-то пробурчал. Уильям понял его и перевёл для остальных:

– Три каравеллы под маскировкой парят в направлении Золотого города. И ещё по одной с каждой стороны.

Леониэль погладила по голове дракона и, улыбнувшись, сказала:

– Отчаливаем!

Шкипер был этому удивлён, но боялся спросить. Крыс побежал на палубу, а за ним вылетел дракон.

Уильям понял, что разъяснений не будет, и вышел, у неё вообще была привычка держать всё при себе и говорить лишь нужную информацию в самом конце. Канис тоже хотел уйти, но Леониэль сказала ему остаться. Она спросила:

– Сколько тебе?

– Пятьдесят.

– Выглядишь на все шестьдесят.

– Это всё суровая жизнь моряка, мисс.

– Нет, это всё ром, Канис.

– Мисс? – осторожно сказал он, понимая, в какую сторону идёт разговор.