Давай встретимся?

Мысленно я ругала себя и свое любопытство, за то, что вовремя не повернула назад. А теперь, я уже согласилась на его условия, и даже теряюсь в догадках, как глубока, окажется эта кроличья нора. На мое счастье кухня оказалась тут же рядом на первом этаже чуть дальше по коридору. Вернув бутылку и тарелку с сырами в холодильник, я решила, что пора бы уже избавиться от этой надоедливой липкой ленты, которая продолжала висеть на моей левой щеке, щекоча, раздражая и прилепляя к себе мои распущенные волосы. Я сдернула ее и выбросила в мусорное ведро.

Возвращаясь обратно, я обдумывала свое решение, принятое под эмоциями, нежели рассудком. Не стоило принимать его так быстро и стремительно, стоило сегодня вернуться домой, взвесить все «за» и «против». Какая же я глупая!

Оказавшись в гостиной, я села обратно в кресло и стала ждать возвращения Антона. Вот и его шаги, быстрые, слышу, как он кладет какие-то предметы на комод за моей спиной. Меня пожирает любопытство и страх, желание сказать ему, что я решила подумать еще денечек.

Но когда он вырастает напротив меня, я теряюсь и таю. Его взгляд обезоруживает меня, и все мои сомнения уже забыты.

Он снова хватает меня за лодыжки и тянет на себя, что бы мое положение в кресле было, больше полулежа, нежели сидя, и широко разводит в стороны мои ноги. Он остается сидеть на корточках в ногах у кресла, разглядывая меня.

– Хм, очень интересно, – задумчиво протянул он, потирая подбородок, – а, кто тебе разрешал снять пластырь?

Он чуть привстал и взял мой подбородок в руку.

– Скажи, я тебе разрешал его отклеить и выбросить? – спросил он строго.

Мои глаза переполнились страхом, я в смятении хотела бы отвести взгляд, но он не позволил. Выжидающе пожирая меня колким взглядом.

– Нет, не разрешали, – тихо ответила я.

– Нет, кто? – еще строже переспросил он, сжимая мое лицо пальцами.

– Нет, не разрешали, Хозяин, – поспешила исправиться я.

Он с толчком в бок отпустил мой подбородок и встал. А через секунду взял из-за моей спину еще кусок ленты и снова заклеил мой рот.

– Что ж, – продолжил он, – сегодня и только сегодня за эту оплошность я тебя не буду наказывать. Но ты не думай, что я буду так мягок с тобой и в дальнейшем.

Я закивала в ответ головой.

– Заруби себе на своем маленьком носике, что с данного момента, ты даже пописать не сходишь без моего разрешения. А теперь встань! – приказал он.

Я медленно поднялась, до сих пор переваривая его последние слова. Дуреха, ведь это все серьезно.