Бесприданница, или Выйду замуж за незнакомца

«Она изменилась! Моя девочка стала слишком взрослой и словно чужой!» – про себя размышляла Лидия Фёдоровна, рассматривая профиль дочери.

Много бессонных ночей женщина провела в молитвах, прижимая к груди небольшую икону. Она каждую секунду желала дочери женского счастья и здоровья, в то время как сама едва передвигала ногами. Мать болела давно, но держалась из последних сил, потому что ждала. День – ночь, ночь – день! Так проходили недели. Они плавно перетекали в месяцы, а те складывались в годы. Была бы дочь рядом, не изнывала бы душа от переживаний, не повышалось бы давление, не приходилось пить таблетки горстями, чтобы жить и ждать.

Материнское сердце тосковало, оно ни дня не знало покоя, и всё ныло, и всё сжималось, а в голове роились мысли – одна страшнее другой. И только упрямство не позволяло отступиться от гнева, простить и позвать дочь домой.

«Ну да ничего, дождалась, – подумала женщина. – Вот она – моя кровиночка. Теперь будет легче!»

Тоня громко всхлипнула, думая о чём-то своём – тайном и тревожном.

Тоня обхватила маму за колени и расплакалась в голос, потом вскочила, обняла и расцеловала её. Девушка гладила поседевшие волосы Лидии Фёдоровны, вытирала слёзы с её впалых щёк и снова обнимала и целовала. Очнулись обе только тогда, когда засвистел чайник. Тоня сбегала в кухню, выключила газ, а когда вернулась, села рядом с матерью и посмотрела ей в глаза.

– Мамочка, я вернулась навсегда, – тихо произнесла она, насухо вытирая лицо от слёз ладонями.

Лидия Фёдоровна молчала, она смотрела на дочь и беззвучно плакала.

Неожиданная горькая усмешка Тони на секунду прервала слёзы матери, но она тут же заплакала снова.

– Если бы я только знала, во что обойдется мне моя же глупость, но я теперь поумнела. Не плачь, мама, умоляю.

В словах Тони звучала не просьба, а мольба. Слёзы катились по щекам дочери, склонившей голову перед матерью. Та нежно подняла её лицо за подбородок, погладила по мокрой щеке и вздохнула.

– А разве может быть иначе? – Коротко улыбнувшись, вопросом ответила дочери Лидия Фёдоровна. Её мимолетная улыбка выражала отягощенность плохо скрываемой тоской; она и не старалась скрывать свои чувства.