Дар

Полотняные занавеси над кроватью создавали иллюзию уединения от челяди. Слуги спали в одной с ним комнате: на соломенном матрасе у двери, и вставали с рассветом.

– Василис, воду приготовил? – поинтересовался король с хрипотцой в голосе, опираясь на локоть.

– Конечно, Ваше величество! – откликнулся старик, поправляя свалившееся одеяло. Он с ненавистью взглянул на молодого монарха, развалившегося на матраце.

Кувшин свежей воды стоял рядом с кроватью, чтобы монарх мог умыть лицо в чаше. Обычно сразу после пробуждения он спешил во встроенную комнату в стене башни.

В нужнике король не задерживался из-за холода. Восседая на неудобном стульчике, он успевал спеть только куплет полюбившейся песни.

– Ваше величество, желаете облачиться в платье? – задал вопрос молодой паж, стоявший у камина. Внешне он не проявлял каких-либо чувств.

– Нет, не сейчас.

В то утро королевское величество изъявил желание немного понежиться в постели. Слуга тихо удалился из комнаты, а Василис терпеливо дожидался распоряжений, разглаживая ладонью небольшую складку на сюрко.

Верхняя туника была мягкой на ощупь и довольно тёплой. Старик машинально одёрнул подол своей короткой рубахи из грубой полотняной ткани мышиного цвета и тихо вздохнул.

Король неторопливо обвёл опочивальню взглядом, а слуга последовал его примеру. Каменные стены не были обработаны, и добавляли холод помещению. От сквозняков, гуляющих во всём замке, спасали гобелены. Дополнительно тепло получали, застилая свежей соломой деревянный пол.

Воздух сразу наполнялся пресным ароматом лета, который сливался с запахом воска от свечей.

Берёзовые поленья в королевских покоях только попали в объятия пламени, и сразу принялись потрескивать, рассыпая сноп искр из камина.

– Какой аромат, а, Василис? – обратился государь к прислуге. – Лугом пахнет, хмелем, солнцем…

– Ваша правда, государь! – согласился Василис и кротко поклонился. Он отложил платье, подошёл к постели и взбил подушки на лебяжьем пуху, после чего вернулся на прежнее место и ухватил платье за плечики.

Король любил спать нагишом, и зябкое утро заставило его с наслаждением забраться под одеяло. Пружины из полосок кожи провисли от его возни, а матрац набитый гусиными перьями и обтянутый льняной мягкой тканью, принял его худощавое молодое тело, покрытое мурашками. Его величество вдруг вспомнил, что пора ремонтировать большой чертог. Там спали остальные слуги, и их нужно переселить в донжон хотя бы на время.