Четыре световых минуты

– Когда думаешь звонить?

– После ужина.

– Мне нравится твой настрой, – поддержала она, наматывая спагетти на вилку. – Я впервые услышу, как ты разговариваешь, а не ругаешься на родном языке.

– Жаль, что у меня нет возможности познакомить тебя со своими родителями, как это сделала ты, – с неподдельной грустью и сожалением сказал я.

– Слушай, у нас еще будет куча возможностей, – Энн положила свою руку на мою. – В будущем мы обязательно их навестим, и ты меня с ними познакомишь.

– Только для начала придется оседлать Красную планету, – я убрал прядь волос, сползшую на ее глаза.

Я несколько лет не общался с родителями, но наизусть помнил их телефонные номера. Закончив трапезу, мы отправились в гостиную и уселись на диван, чтобы сделать непростой звонок.

– Волнуешься? – Энн опустила голову мне на плечо.

– Я не просто волнуюсь… я ужасно боюсь.

Вихрь разрозненных мыслей стремительно вращался, и я не мог поймать хотя бы одну из них, чтобы придумать с чего начать разговор. Холодные гудки были равнодушны к хаосу в моем сознании.

– Алло? – раздался до боли знакомый голос.

– Мам? – произнес я, едва сдерживая поток слез, рвущийся через дамбу эмоциональной сдержанности.

– Сашенька? – она была растеряна и удивлена одновременно.

– Мама… мамуля, – дрожащим голосом сказал я, и слезы выкатились из глаз.

– Боги мои, я так рада тебя слышать! Ты где находишься? Что происходит в твоей жизни? Все в порядке?

– Мамуль, не волнуйся, пожалуйста. Я нахожусь в США, в Вашингтоне.

Все в полном порядке. Как ты? Как отец?

– До меня дошла информация, что ты поехал на какое-то сомнительное мероприятие, – проворчала она. – Чем ты там занимаешься, сыночек?

После стольких лет разлуки разговор складывался неожиданно непринужденно, и между нами будто никогда не было злосчастной пропасти. Мама была в своем репертуаре: задавала нескончаемое множество вопросов и желала получать на них развернутые ответы. Когда я заявил, что собираюсь лететь на Марс, то она отнеслась к этому как-то странно легко.

Скорее всего, она просто сочла это за выдумку или не до конца понимала серьезность моих намерений, что, пожалуй, к лучшему. Разумеется, она не забыла спросить не нашел ли я себе невесту, и я с удовольствием немного рассказал об Энн, появившейся в моей жизни. Берлинская стена, разделяющая меня и моих родителей годами, дала трещину. Этот непродолжительный разговор был как гора с плеч; меня наполнило глубокое чувство умиротворения.