Мученик

Когда я, наконец, доковылял до дальнего конца комнаты с идеально гладким массивным троном, А уже стояла по одну сторону от него и терпеливо ожидала меня.

– Прошу, садитесь. Мама сейчас будет. – сказала она, с улыбкой глядя за тем, как я неохотно взбираюсь на сидение, во много раз превышающее требования крайне большого человека. – Я удивлена, что она спускается к совершенно обычному человеку. Что же в Вас такого особенного?

– Я отлично умею видеть чужие недостатки и грубо заявлять о них – Ответил я почти без раздумий.

 – Думаю, в этом я с Вами могу посоревноваться.

– Уверена, это было бы восхитительное соревнование… – сощурила и без того полуприкрытые глаза А. Она довольна? Или я её задел? Не могу прочесть выражение её лица, ведь оно практически статично.

А подняла голову и уставилась куда-то вверх на мрак под потолком, в котором я ничего не видел. У меня плохое предчувствие.

В таких моментах в играх Миядзаки начинает завывать готические мотивы хор, а внизу экрана появляется полоска здоровья и имя босса.

Да и локация частично напоминала его любимые ядовитые болота своей непроходимостью…

Где-то в темноте напротив меня появились красные огни. Один… второй… десятый… сотый… Да это же не огни, это глаза! Или один фасетчатый глаз? В общем, что бы там ни было, его взор устремился на меня. Я знал это не по какому-то абстрактному чувству, а из-за того, что, подобно прожектору, свет этих глаз сошелся на мне и всём вокруг меня. Тела чудовища я не видел.

Это, наверное, к лучшему. Взгляд большинства глаз сперва оглядел меня с ног до головы, а затем уставился куда-то в область моей груди. Предположительно, чтобы не слепить мои глаза. Как заботливо со стороны чудовища.

– Здравствуй, путник! – произнес нежный, теплый и заботливый голос, эхом отразившийся от стен. И вправду, “Мама”. – Ваше пробуждение оказалось столь внезапным, что у меня не было времени принять человеческий образ. Мы чтим наш договор с Королевствами Людей и в ближайшее время мы с Вами сможем поговорить лицом к лицу.

К сожалению, мне метаморфоза даётся тяжелее, чем моим детям. Я искренне приношу извинения за то, что пока не могу спуститься лично, а также прошу простить грубое поведение моих дочерей. Они не часто видят людей и могут не знать ваших обычаев.

Мне нечего сказать. Разница между голосом, окружением и размерами чудовища настолько сильна, что я не могу даже начать думать о том, как правильно ответить.