Обреченные

Он распахнул свои объятья и я, скользя по паркету резиновой подошвой кед, в два прискока запрыгнула на брата. Он кружил меня, высоко подняв над полом, пока я визжала как сумасшедшая.

– Я должен был приехать завтра. – Лукас усадил меня на мраморный кухонный островок, чтобы я оказалась на уровне его лица, так как был выше на несколько дюймов. Он провел рукой по моим распущенным волосам. – Мама проболталась?

Я взглянула в его льдисто-голубые глаза и покачала головой.

– Мама не звонила мне два дня.

Брови Лукаса сошлись на переносице, и он тяжело вздохнул.

– Мама и Оуэн очень волнуются. Она взяла с меня слово, что я приеду на бал. Но я итак собирался это сделать. Как я могу это пропустить?

Лукас тряхнул головой и снова улыбнулся, обнажая зубы.

– Но как ты об этом узнала?

– Сара Такер видела твою машину сегодня утром.

– О, – только и сказал Лукас.

– Не удивлюсь, если она и номер твоего социального страхования знает. – Я высунула язык, изображая блевотный рефлекс, и схватила персик с вазы.

 – Не вздумай с ней спать. Если она и окончила школу, это ничего не значит. Я буду ненавидеть ее всю жизнь.

Лукас громко рассмеялся, затем наклонился и откусил персик из моих рук.

– Эй.

– Я чту твои традиции, сестренка. Не волнуйся об этом, – жуя, сказал Лукас. – Но возможно ты уступишь ей Брэдли к окончанию школы?

Его кривоватая и хитрая улыбочка источала сарказм. Лукас знал, какая я собственница и специально меня злил. Я не любила Брэдли, не сходила по нему с ума, но он был моим не один год.

Я привыкла к тому, что он видел только меня.

Видя выражение моего лица, Лукас снова рассмеялся, и, подхватив меня на руки, потащил в гостиную.

– Где Картер? – спросила я, упав на широкий диван, чудом не задев хрустальную вазу с белыми розами.

Лукас возился со стереосистемой, подключая к ней свой айпод.

– Он не успеет на бал, но будет здесь к ночи, не волнуйся.

Я и не волновалась, я это знала. Картер так же, как и Лукас принимал большое участие в моей жизни.

Они были ровесниками и оба учились в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Лукас, скрипя зубами познавал азы бизнеса, а Картер занимался тем, чему посвятил свою жизнь – искусству. Назвать его просто художником, значит плюнуть в лицо. Он – бог полотна. В его жилах вместо крови текла масляная краска.

Лукас и Картер называли друг друга братьями. По сути, так оно и было. Но я не могла назвать Картера братом. У нас с ним была своя история.