Обреченные

Моя песня все еще играла из колонок, размещенных в потолке, и Картер все еще держал меня за руки, когда за железными перилами показалась голова Брэдли. Он остановился и посмотрел на наши сцепленные руки. Затем перевел взгляд на Картера. Он ревновал меня к нему. Брэдли ничего не знал, но ревновал, прекрасно понимая, что это глупо.

Картер кивнул, когда Брэдли поздоровался с ним.

– Ты идешь?

– Мне нужно переодеться. – Я отпустила руки Картера и подошла к кровати. – Позвони Майклу, пупсик. Я обещала, что сегодня потусуюсь с ним.

– Ты серьезно? – Брэдли вытаращил глаза.

– Да, – грубо ответила я. – В отличие от многих лживых лиц, Майкл был мне хорошим другом в этой школе.

– Ладно, – вздохнул Брэдли. – Тебе помочь с платьем?

– Я справлюсь.

– Эм, – Брэдли мялся, глядя на Картера.

Мне стало смешно.

– Что еще?

– Тебе поможет брат переодеться? – делая особый акцент на слове «брат», спросил Брэдли.

Картер окинул его ледяным взглядом.

– Не нарывайся.

– Брэдли, не нужно глупых сцен.

Какого хрена, Брэдли ведет себя как полный придурок?

– Ладно, – повторил он и стал спускаться вниз, все еще буравя взглядом Картера.

– Он тебя всегда ко мне ревновал, но сегодня что-то новенькое, – сказал Картер, наклоняясь, чтобы собрать разбросанные рядом с кроватью альбомные листы.

Я всегда поражалась его даром. Он рисовал всем, чем только можно: акварель, гуашь, масло, уголь, карандаш…

– Чем будем заниматься летом?

– Я буду работать в галереи, – ответил Картер.

– Но, Картер!

– Мне нужен опыт, Кейли. Но я не забыл обещание.

Качаясь на высоких каблуках, я низко наклонилась и плюхнулась на кровать. Кровать представляла собой огромный матрас черного цвета, на котором находилось большое количество серого цвета подушек. Стены были такого же серого оттенка. Над кроватью висело несколько картин Картера. С белого потолка свисало несколько светильников в виде фонарей. Огромное окно во всю стену было задернуто белоснежной портьерой, за которой светились огни ночного города.

Внизу орали, перекрикивая музыку. Среди множества голосов особенно выделялся голос Лукаса:

– Эмили, детка твой бывший тупой засранец!

Я покачала головой, снимая туфли.

– Кажется, Эм снова бросил парень, – сказал Картер.

– Лукас позаботится об этом.

Мы переглянулись, и Картер наконец-то рассмеялся, обнажая ряд белых зубов.