В унисон

– Ты говоришь, что их не объединяет ни пол, ни возраст, ни работа, – медленно проговорил Генджи, вновь приближаясь к креслу. – Но у них должны быть какие-то знакомые? Может, дело не столько во внешних признаках, сколько в их окружении?

– Честно говоря, я с трудом себе представляю, какой может быть общий круг общения у десятилетней девочки и сорокалетней женщины.

– Они не родственники?

– Нет. Между собой убитых ничего не связывает. Ну, кроме той парочки – они молодожены.

– Нужно поспрашивать у родственников молодоженов обо всех знакомых.

Мне кажется, логичнее начать с них, ведь тут у нас хотя бы есть версия, кем может быть преступник.

Отец нехотя встал, потянулся, разминая уставшие от долгого сидения мышцы, и неспешно двинулся к Генджи.

Он так заботливо положил руку ему на плечо, что Генджи слегка вздрогнул и устремил на отца удивленный взгляд.

– Хорошо поработали сегодня, да, сын?

Генджи ничего не ответил. Это был один из тех отцовских вопросов, на которые ответ попросту не требовался.

Лили: ужасная новость

– Я дома! – воскликнула Лили, бросая тяжелую сумку на пол. – Мам, мне дали написать работу, представляешь? Мам?..

Она протиснулась сквозь узкий проем коридора, прокручивая в голове сотни тысяч странных, ужасающих мыслей. Она точно знает, что мама сейчас находится дома, но почему она молчит? В уме Лили судорожно перебирала: папа на работе, брат в школе, мама дома, мама должна быть дома, если только она не оставила записку, что уйдет.

Но куда ей уходить? Если бы она ушла, то заперла бы дверь!

С тяжелым сердцем, переполненным тревогой, Лили вошла в родительскую комнату, в которой все оставалось на своих местах – даже простынь на кровати не была тронута.

Вылетев из покоев, Лили еще раз громко позвала маму, а потом вбежала на кухню и замерла, пораженная: мама сидела на кухне и курила. Белый полупрозрачный дым витком повис над рукой, зажавшей сигарету. Мама смотрела в стол пустым, ничего не выражающим взглядом. Лили подошла к ней, упала на стул, обреченно глядя на белую сигарету, зажатую тисками дрожащих пальцев.

– Что случилось?.. – пробормотала она, пожирая глазами то безжизненное лицо мамы, то витиеватый дым.

Сигарета тлела.

Мама, казалось, только теперь взглянула на дочь. Взгляд ее прояснился, но лишь на мгновение; почти в ту же секунду она вновь уставилась на поверхность стола, испещренную царапинами-ранами.

– Я развожусь с твоим отцом, – спокойно пробормотала она, поднося сигарету к губам.