Поцелуй шелки

– Мне ли не знать, где ты. Я… как там меня называют на суше? Ведьма?

– Тебя там называют по-разному, но ни одно из имен не предназначено, чтобы польстить тебе.

– Ах да. Мне действительно нравятся эти прозвища. Они создают вокруг меня довольно злобную ауру, разве нет?

– Это ты так думаешь.

Нимуэ тоже вздергивает подбородок, и одобрительная улыбка появляется на ее лице.

– Мэйзи, дорогая, с тех пор, как твой отец рассказал мне, на что ты способна, я искала тебя.

Кровь отливает от моего лица.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь «он рассказал мне»?

Когда после убийства Лютера отец предупредил меня, что Нимуэ начнет охотиться за мной, он, казалось, был полон решимости помешать ей найти меня.

В голову мне приходит ответ такой ужасающий, что меня начинает бить дрожь.

– Что ты с ним сделала?

Моя голова наполняется наихудшими из возможных вариантов. Она убила его? Пытала? Будь он мертв, до меня бы дошли слухи об этом, верно? Смерть члена королевской семьи фейри вряд ли является незначительной новостью.

Нимуэ приподнимает бровь.

– Я ничего не делала твоему отцу, моя маленькая жемчужина.

Мои мечущиеся мысли замирают. Я не могу поверить ее словам. Ведь не могу? Неспособность лгать еще не означает, что она не может обманывать. Я открываю рот, но не издаю ни звука.

– Нам многое нужно обсудить, – говорит Нимуэ со вздохом. – Но сначала мне нужно кое-что сделать.

Она скользит ко мне, и я отшатываюсь, но не успеваю уйти далеко, так как Зара оказывается у меня за спиной и сжимает мои руки сзади, чтобы обездвижить. Почему она такая сильная? Нимуэ приближается и обхватывает мое лицо руками. Я пытаюсь вырваться, но она крепко сжимает мои щеки. Выражение ее лица остается нежным, когда она смотрит на меня сверху вниз с мягкой улыбкой на губах.

Затем она приоткрывает свои рубиновые губы и начинает петь. Мелодия странная и пугающая, пронизанная словами на языке, которого я не понимаю. Песня накрывает меня, окутывает, как одеяло. Кажется, будто каждое слово скользит по моей коже, заставляя даже самые маленькие волоски на теле вставать дыбом. Давление сжимает мои легкие, наполняя сердце острой болью. Уверенная, что она убивает меня, я едва сдерживаю крик…

Песня обрывается, и агония заканчивается.