Поцелуй шелки

Хотя, зная Подаксиса…

– Почему ты не пошла на свидание с Мартином сегодня вечером? – Его тон меняется с осуждающего на нерешительно-любопытный.

Мои мышцы все равно напрягаются.

– С какой радости мне это делать?

– Я думал, он тебе нравится.

Я закатываю глаза.

– Едва ли.

Он неловко переминается.

– Похоже, он нравился тебе достаточно, чтобы… ну, ты знаешь.

Румянец заливает мои щеки, когда ночи, проведенные с Мартином, заполняют мои мысли.

– Что ты можешь знать об этом? Только не говори, что подслушивал.

Я же сказала тебе спать в другом месте, – я стараюсь говорить нейтрально, но в моем голосе слышатся истерические нотки, которые мне не удается скрыть. Подаксис – мой лучший друг, но мы не говорим об… этом.

– Я не подслушивал, – поспешно заверяет он. Затем выражение его лица становится мечтательным, а уголки крошечных глаз опускаются вниз. – Я остался в комнате Нади. Ты знала, что она поет, когда ложится спать? У нее прекрасный голос.

Я не могу не заметить тоску, проскальзывающую в словах моего друга.

Это так трогательно и очаровательно, что я еле сдерживаю смех.

– Погоди-ка… тебе что, нравится Надя?

Подаксис щелкает на меня своими клешнями.

– Ну и что, если так?

– Надя – человек, Подаксис. Не думаю, что ее вид слишком высокого мнения об отношениях с крабом.

– Я не… Я не краб. Я грибной эльф.

– И все же, если хочешь произвести на нее впечатление, думаю, тебе придется преодолеть собственные предубеждения и принять благую форму.

– Предубеждения?! Я? У меня нет никаких предубеждений. Я совсем не возражаю против благой формы.

– Тогда почему ты не менялся раньше?

Он трясет передо мной когтем.

– Ты меняешь тему разговора. Мы говорили о тебе, Мэйзи. Тебе нравился Мартин. На протяжении двух недель я наблюдал, как на твоем лице появляется улыбка каждый раз, когда он рядом. Было приятно снова видеть тебя такой счастливой.

Я качаю головой, стараясь не вспоминать, какими приятными на самом деле были эти две недели.

Не то чтобы я что-то чувствовала к Мартину. Скорее, просто наслаждалась физической близостью с мужчиной… и тем, что мы делали.

– Он слишком тощий. Мне нравятся люди с небольшим количеством жира на костях.

– Ты говоришь так о каждом юноше, в которого пытаешься не влюбиться. Еще что они скучные. Или обладают индивидуальностью сухих водорослей.

– Последнее я сказала только о принце Франко.

И это было чистой правдой.