Сердце принца-ворона

И привязана к мачехе.

Еще на целых две недели.

Я снова слышу собственное имя, на этот раз ближе. Торопясь поскорее вернуться, спрыгиваю на навес над окном своей спальни. К счастью, квартиры в Сером квартале довольно тесно расположены, и мне остается совсем немного. И все же каждый раз, когда отпускаю карниз и касаюсь подошвами домашних туфель навеса, я ощущаю приступ паники. Однако, как всегда, все проходит гладко. Затем, сохраняя равновесие, спускаюсь на подоконник, пролезаю в окно и спрыгиваю на кровать.

Миг спустя дверь в комнату распахивается.

– Эмбер! – рявкает мачеха. – Почему ты не внизу?

– Простите, миссис Коулман, – бормочу я, изо всех сил пытаясь изобразить раскаяние.

Мачеха приближается к ширме, но, к счастью, за нее не заглядывает. Стоит ей заметить мой неряшливый вид, и она тут же поймет, что я была на улице.

– Чем оправдаешься сегодня?

Я стискиваю зубы, наливаю воду в таз для умывания и начинаю смывать с рук сажу.

– Едва рассвело, мачеха.

Она лишь раздраженно фыркает.

– Дел уже с утра хватает. Нам нужно попасть на площадь Сонсбери прежде… – Она вдруг замолкает, будто понимая, что со мной не стоит снисходить до объяснений, и вновь возвращается к обычному, уже испытанному средству. – Не спорь со мной. Просто подчиняйся! – медленно цедит она, и в тоне ее сквозит зловещий холод.

Сначала меня пронзает страх, а потом боль. Резкая, словно в живот вонзили железный клинок.

«Я подчиняюсь… подчиняюсь…» – повторяю про себя, пока боль не начинает стихать.

Одна из худших особенностей сделок в том, что, вынуждая повиноваться, они причиняют боль. Будь я настоящей фейри, непослушание могло бы даже убить. Но я лишь полукровка, и управляющая сделками таинственная магия причиняет мне меньше вреда.

– Я подчиняюсь, – наконец бормочу я вслух, но голос звучит не громче шепота.

Похоже, магия довольна, поскольку боль быстро отступает. Но мне хватает и столь краткого напоминания. Тело охватывает дрожь. Я прекрасно помню, что может случиться, если всерьез отказаться выполнить прямой приказ мачехи.

Миссис Коулман еще на шаг подходит к ширме.

– Ты меня слышала?

Я стискиваю челюсти, пытаясь прийти в себя после краткой, но мучительной вспышки боли.