Курок и калла

Но, чувствуя на себе её взгляд, чувствуя её безмолвное недоумение, Ши испытывала настоящую мучительную смесь неприятных эмоций.

Лира посмотрела на сестру таким жалостливым взглядом, полным любви, что Ши стало страшно и стыдно за то, что до сих пор она смела такое от старшей сестры скрывать. В следующую секунду Лира смерила Песоко взглядом, полным презрения и искреннего недоверия, но ничего говорить не стала, доверившись Ши.

И Ши ей была за это благодарна.

Вдвоём они наблюдали, как Песоко спокойно – и будто играюче – подходит к опалённой девушке, поднимает ее на руки и медленно уходит обратно в Гостиницу, прямиком в маяковую дверцу, ведущую в комнаты наверх.

Сёстры ещё немного постояли на набережной, напряжённо вглядываясь в спокойный горизонт. Солнце, будучи в закате (или рассвете?) золотило воду, небо и редкие облака, намертво пригвождённые к небосводу.

– Что она сказала? – чуть погодя спросила Лира взволнованно.

Ши не сводила глаз с завораживающего зрелища заходящего солнца. Несмотря на то, что в этом городке светило было постоянно в закате – самая высокая точка достигает тридцати трех сантиметров от горизонта, – это явление, явление солнечного теплого окраса было настолько красивым, что не надоедало никогда. И никогда не приедалось.

По крайней мере девочке, когда-то добровольно отказавшейся от магии.

– Что перемены нас убьют, – пробормотала Ши задумчиво.

***

Ши распахнула глаза, но тут же их сомкнула, шипя от боли: яркий свет выжег сетчатку, опалив лицо.

Даже сквозь закрытые веки пробивался этот неестественно ослепительный свет. Постояв немного в неподвижности, привыкнув к нему, Ши попыталась увидеть мир ещё раз.

Распахнула глаза – глаза заболели, но больше не закрылись.

Здесь было не на что смотреть.

Тогда Ши посмотрела на свои руки. Поначалу они были обычными руками обычной девочки, но стоило Ши лишь немного шевельнуть пальцами, как ладони стремительно окутал полупрозрачный белый дымок.

Дымок… Значит, это ничто имеет структуру, пусть и такую эфемерную, как туман.