Констанция

Мама, порядком постаревшая от переживаний, вновь расцвела, стала часто улыбаться и совсем перестала волноваться по каким-либо причинам.

Однажды отец подозвал к себе мать и заперся с ней в комнате. Сидевшая рядом на коврике Мелинда в сотый раз разглядывала камень, выискивая какие-то новые складки или счесы.

Громкий вскрик матери заставил девочку встрепенуться. Она тихо подбежала к двери и приникла к щели.

– Да тише ты! – зашипел отец.

Наступила пауза. Сердце девочки беспокойно забилось, предчувствуя неладное.

– Я пропал на месяц, потому что нашел его, – очень тихо донеслось из-за двери.

Мать, непонятно отчего, молчала. Может, догадалась, о ком речь и изобразила немое удивление, а может – вовсе никак на это заявление не отреагировала.

«Из-за чего она кричала?» – в моменты пауз думала Мелинда.

– Я как обычно шел в таверну, – ну не смотри так на меня! – и меня у самых дверей кто-то схватил за запястье. Это был он, я уверен по той простой причине, что он назвал меня «отец». Слышно было плохо, он произнес это вполголоса, вокруг шумели, но я четко расслышал это слово, даже по его губам прочел.

Опять тишина. Мелинда чуть не вскрикнула вместо матери. Она поняла, о ком идет речь, и сердце ее чуть не взорвалось.

– Только т-ш-ш. Он сказал мне, что у него все хорошо, но он был бледен. Как думаешь, он не заболел?

Какой-то неразборчивый ответ мамы. Голос ее очень дрожит, она еле сдерживается, чтобы не зарыдать в голос.

– Да, да, вот и я так подумал! Он стал таким взрослым, я с трудом узнал его.

Мелинде стало не по себе. Он, ее брат, жив?! Ей нужно срочно найти его и спросить о камне, который он ей дал.

Она хотела уже отойти от двери, как вдруг опять услышала голос отца, немного испуганный:

– Мелинда будет растеряна, если узнает, что он жив.

Но она совсем не растеряна, отнюдь. У нее в голове уже сложился дальнейший план действий.

– Почему же он не вернулся нас повидать? – все еще дрожащим голосом спросила мать.

– Я ж говорю, именно поэтому: он боится нашей реакции.

– Почему же он тогда подошел к тебе?

До этого момента отец говорил охотно, но сейчас растерянно замолк. После попытался выдавить какие-то оправдания, но выходили только звуки.

– Он… бог, – пробормотал, наконец, он.

Мелинда заинтересовалась еще больше прежнего. Ее лицо приобрело странный румянец, она явно была взволнована.

– Бог?

– Все! Больше ни слова не скажу! – вскричал отец, но потом шикнул сам на себя. – Черт.