Другие. Ошибка

В такого рода аскетизме есть своя прелесть.

– Что тогда можно называть домом?

– Людей. У меня парочка близких друзей-коллег, – заметив, как она поежилась, я дотянулся до её ладошки, – у тебя руки холодные. Замерзла?

– Не-а, – скромно ответила Илка, тем не менее не отказываясь от моей тёплой ладони. Я еле удержался, чтобы не выдохнуть от очередного облегчения. Всё это выглядело со стороны так смешно и чуточку нелепо, что мне хотелось и смеяться и плакать от умиления. Идиот.

– Давай возьмём горячего чая на вынос хотя бы?

– Как хочешь.

В ближайшей забегаловке мы купили два больших горячих стаканчика с ароматным чаем и под дождем, снова обмельчавшим, двинулись в сторону набережной.

– Ты какую-то высокую должность занимаешь? – спросила она после пары минут тишины.

– Ну как сказать… Что-то вроде. Но в нашей организации все выглядят как заправские интеллигенты, педанты и вообще… Только не спрашивай, почему. Я сам не знаю.

– Это нормально.

– А где ты работаешь?

– Отвечать обязательно?

– Нет. Просто интересно.

– Дунай, смотри, – она указала вперед, и я заметил в конце улицы набережную. Всё вокруг привычно серо-желто-коричневое. В солнечную погоду город выглядел гораздо привлекательнее и веселее, даже чище.

– Любишь воду?

– Скорее боюсь, но разве можно устоять перед таким величием?

– Наверное, я слишком многое видел, чтобы удивляться большим рекам и старым городам.

– Не бывает такого, чтобы человека ничего не может увлечь, – парировала Илка.

– Музыка. Вот её я люблю. Остальное не так интересно.

– Мама играла на фортепиано и пела. Я тоже люблю слушать музыку.

– И я играю. Только не пою.

– Правда?

– Да.

– Здорово… У тебя и руки совершенно музыкальные, пальцы… – она вдруг замолчала, видимо, смутившись своих случайных слов. А я только и ждал, когда Илка позволит себе расслабиться и перестанет меня бояться.

Я забыл о постоянном наблюдении и близости сущности, о Льё и Магнусе, которые в этот самый момент могли обсуждать меня или Илку, не вспомнил я и о Яшке, о работе, о болезни. Всего меня занимала она – волшебная девушка, совсем капельку сдавшаяся под моим натиском.