Другие. Ошибка

За неделю ни разу не кашлянул, а тут как столетний старик заходился и заходился в новом приступе, пока не сообразил выпить воды, по счастливой случайности оставшейся на самом дне стакана, притаившегося на тумбочке. Полегчало.

Хотелось снова лечь и лежать, покрываясь ледяным потом, и никуда никогда не выходить. Не есть, не пить, и даже не дышать. В дверь тихо поскреблись, и в приоткрывшейся щели появилась лохматая голова Якши.

– Живой что ли? – вместо приветствия выдал он.

– Как видишь. Местами.

– Тебя аж через музыку слышно было.

– Ну извини! – психанул я, пытаясь завернуться в одеяло с головой и провалиться сквозь этот мир.

– Да ладно, чё ты? – стушевалась сущность. – Я думал, может помочь чем надо… Есть будешь? Я обед заказал.

– Буду.

– Тогда подогрею и на столе оставлю. Или сюда принести?

– Встану. Не маячь только.

– Окей. Денеб, кстати, забегал. Притащил твои костюмы из чистки.

– В смысле мои костюмы? – от удивления я даже сел, позабыв о слабости и о начинающейся головной боли.

– Он в рань несусветную утром явился, забрал вещи из шкафа и ушёл, молча. Потом вот принёс, – словно оправдываясь тараторил Якша.

– А который час?

– Три.

– Кошмар.

– Ну я не стал тебя будить, после болезни надо как-то восстанавливаться.

– Лучше скажи, что это Ден тебе пригрозил…

– Он невыносимый! Самая странная сущность из всех, кого я знаю…

– И кого боишься до полусмерти, – мне удалось улыбнуться. В виске тут же застучало с удвоенной силой, и я, собрав волю в кулак, поднялся.

 – Хрен с вами со всеми. Я в душ и обедать. Вечером есть дела, надо быть бодрым.

– Давай. Я тоже через пару часов свалю… Может со мной махнёшь? Говорят, девчонки будут классные!

– Опять пить что ли? Не надоело?

– А чё ещё делать? Тоска, да и только.

Он оставил дверь приоткрытой и испарился в музыкальном шуме. Мог бы сделать и потише, но тишина и Якша – совершенно несовместимы, даже отдых сущность выбирает безумный.

Мы никогда не сидели в тихих ресторанчиках, наоборот, наведывались в самые яркие и громкие места, чтобы от басов сотрясались внутренности, девушки кричали на ухо свои имена, а с персоналом можно было общаться только знаками. Поэтому всё чаще последнее время нам приходилось развлекаться по отдельности.

С усиливающейся головной болью я прорвался через шумовую завесу в ванную, спрятался в душе и стоял там минут тридцать, если не больше.