Сад костей

– Как это – больна?

– У нее горячка, Билли.

Проведя неделю в родильной палате, Роза понимала, что будет дальше. В течение суток после рождения маленькой Мегги живот Арнии начал распухать, а матка – источать зловонные выделения, которые, как уже знала Роза, почти наверняка означают начало конца. Очень многие молодые матери умирали на ее глазах от родильной горячки. Она не раз замечала печальный взгляд сестры Робинсон, взгляд, говоривший: «Ничего не поделаешь».

– Она умрет?

– Я не знаю, – тихо ответила Роза.

– Я боюсь покойников. Когда я был маленьким, я видел мертвого тятьку. Меня заставляли поцеловать его, хотя у него вся кожа обгорела, но я не соглашался. Я ведь был плохим мальчиком из-за того, что не послушался?

– Нет, Билли, я никогда не считала тебя плохим мальчиком.

– Я не хотел прикасаться к нему. Но это был мой тятька, и мне говорили, что я должен.

– Может, ты как-нибудь потом расскажешь мне об этом? Я тороплюсь.

– Знаю. Потому как идешь за господином Тейтом.

– Ступай поищи своего кутенка, почему ты перестал его искать? – И Роза ускорила шаг, надеясь, что на этот раз парень не увяжется за ней.

– В меблированных комнатах его нет.

Прежде чем до нее дошел смысл сказанного, Роза сделала еще несколько шагов. А затем остановилась:

– Что?

– Господин Тейт… У госпожи О’Киф его нет.

– Откуда ты знаешь? Где же он?

– Я видел его в «Русалке». Господин Ситтерли дал мне кусочек пирога с бараниной и наказал съесть его на улице. Тут я и увидел господина Тейта, он вошел внутрь и даже не поздоровался.

– Ты точно знаешь, Билли? Он все еще там?

– Если дашь мне двадцатипятицентовик, я тебя туда отведу.

Роза отмахнулась от него:

– У меня нет двадцатипятицентовика. И дорогу я знаю.

– А девятипенсовика?

Она двинулась прочь:

– Девятипенсовика тоже нет.

– А цента? А полцента?

Продолжая свой путь, Роза не очень обрадовалась, когда ей наконец удалось отделаться от зануды. Она думала об Эбене, о том, что скажет ему. Гнев на зятя, обычно затаенный, теперь клокотал, так что по прибытии в «Русалку» ей вдруг захотелось наброситься на него, подобно дикой кошке с выпущенными когтями.

«Для него приход в больницу – последняя возможность проститься. Ты должна это сделать».