Двойная жизнь. Огнем и мечом

В конце концов, это же не я начала все эти фокусы со снами и видениями? Она должна была предусмотреть даже такой вариант развития событий, ведь понимала в этом куда больше меня… Мою рефлексию прервал тихий скрип открывающейся двери. Харакаш, быстро войдя, закрыл за собой дверь на засов, и она тут же дрогнула от удара кулаком.

– Я требую аудиенции! Немедленно! – Уже знакомый голос барона взревел за дверью. Ошарашенная таким поведением, я перевела вопросительный взгляд на мастера меча. Тот поморщился, тяжело вздохнул и развел руками.

– Я говорил, что он несколько не в себе.

За дверью послышалась возня, сдавленные ругательства, угрозы. Очевидно, по ту сторону стояла охрана, которая не собиралась позволять Каддору барабанить по двери в мои покои столько, сколько ему вздумается.

– Поставь стул туда же, где он был в первую аудиенцию, и помоги мне до него добраться. – Я чувствовала себя значительно лучше, все же «вливания» чужой жизненной силы оказывали практически мгновенный эффект, однако уверенности в себе мне недоставало.

Харакаш быстро поставил стул на нужное место, потом, придерживая меня за пояс и локоть, довел и усадил на него.

– Впускай, – обреченно кивнула я. Мастер меча подошел к двери, открыл ее, несколько мгновений смотрел на стоящего за ней барона, которого, как я могла видеть из-за его спины, держала пара солдат из Васконского герцогства.

– Ее высочество готова принять вас, барон. – Голос островитянина звучит непривычно официально и сухо. – Отпустите его. – Это уже было обращено к солдатам, которые вполне охотно выполнили приказ Харакаша.

Островитянин сделал шаг вбок, освобождая проход для Каддора. Стоило тому в несколько порывистых движений войти, как мастер меча закрыл за ним дверь, оперся на нее спиной, скрестив руки на груди, и подмигнул мне.

Несколько мгновений мы с бароном сверлили друг друга взглядами в тишине. «Потянувшись» к его эмоциям, я, отметив, как легко стало мне это делать, бережно перебирала слои его чувств от бессильной и бесцельной ярости до глубокого осознания собственной вины.

– Ваше… ваше высочество, – барон наконец смог справиться с обуревающими его чувствами и начать речь, не нарушая установленных правил приличия, – я прошу… вас о милости.

Я вздрогнула, сжала губы и сфокусировала взгляд на лице просителя. Барон грузно опустился на колени, а я бросила короткий взгляд на стоящего за его спиной мастера меча. Тот был явно удивлен.

– Моя дочь Соэнлика… Она хрупкая, нежная девочка.