Хрустальные Маски

Ей понадобилось много времени, чтобы смириться с исчезновением единственного оставшегося из её семьи человека.

— Да нет, конечно! Не беспокойся.

— А Джон как?

— Хорошо, гораздо лучше меня. Он сейчас на работе, – в этом Лорелей была уверена.

— Передай ему привет от меня. Извини, мне надо идти: у меня собрание через несколько минут. Скажи и маме, что ты дома, и постарайся отдохнуть.

Ещё немного отдыха, а чтобы ходить как прежде, ей нужно бы пройти физиотерапию, подумала Лорелей и фыркнула.

— Но завтра надо идти в контору, а то Килмер меня и вправду уволит.

— Не поддавайся ему, не робей. На неделе встретимся.

8

Сонни закрыл пианино и бросил листок с нотами и карандаш на крышку; новое сочинение требовало большой сосредоточенности, а как раз её-то в последние дни и не хватало.

Он поднялся со банкетки, вышел из студии, открыл балконную дверь в гостиной и шагнул в сад: ему нужен был свежий воздух, чтобы встряхнуться.

С того дня, как встретился с Лорелей второй раз, на катке, он часто думал о ней и, сколько бы ни старался погрузиться в работу, ему никак не удавалось выбросить из головы её прекрасный лик северной красавицы и ночь, которую они провели вместе.

Сонни увидел гувернантку, женщину средних лет с исхудалым лицом, она подошла, размахивая тёмно-серой курткой.

— Господин Маршалл, на улице холодно! Вот, наденьте пиджак, – сказала она, как только подошла достаточно близко, и подала куртку.

— Спасибо, но мне и так хорошо.

— Подхватите простуду, в одной рубашке-то стоять… да ещё и расстегнулись! – гувернантка перекинула пиджак через руку и стала застёгивать ему пуговицы на рубашке.

Сонни остановил её:

— Луиз, я не дитя. Знаю, что делаю.

Порывом ветра подняло с земли ворох сухих листьев: несколько листочков запуталось у гувернантки в волосах, она раздражённо стряхнула их.

— Гляньте, какая погода? Вот-вот дождь хлынет! Дайте застегну.

Она решительно глянула на него тёмными ввалившимися маленькими глазами.

Сонни взял у неё с руки пиджак и накинул себе на плечи. Он знал, что гувернантка не уйдёт, пока он не оденется. Рвение гувернантки порой раздражало как комариный укус, но она привязалась к Сонни, и казалось, что не находила другого способа показать своё расположение, кроме как не сводить с него заботливых глаз.