Волшебные кости

Голос Маджифуоко звучал тихо и печально:

– Помнишь, в детстве я рассказывал тебе сказу об утёнке?

– Это тот, что обернулся лебедем в конце? Грустная сказка.

– Все сказки грустные, – хмыкнул он и подвёл меня к бочкам, у которых отмывал мой платье с утра. Отодвинув прикрывающую их крышку, Маджифуоко взял один из факелов, прикреплённых к столбу неподалёку, и занёс его над вонючей жижей. – Утёнку было тяжело вначале, да и на всём пути, но в конце он смог стать счастливым. А знаешь почему?

Я отрицательно мотнула головой, и тогда он подвёл меня к самым бочкам и наклонил мою голову, так, чтобы я видела своё отражение:

– Он не падал духом и шёл до конца.

Вода в бочке слегка колыхалась от лёгкого ветерка. Моё отражение шло рябью, и я не могла его разглядеть, к тому же света факела не было достаточно. На тёмной рябой поверхности отражалась девочка с бледным худым лицом, носом картошкой и чёрными убранными волосами. Она боязливо смотрела на меня, будто прося помощи, а меж тем я вглядывалась в темноту вод, в которой всё отчётливее и отчётливее я видела глаза Бериала.

– Жизнь преподнесёт тебе много нелёгких испытаний, но всегда прислушивайся к тому, что говорит тебе сердце и не забывай об этом.

Я дотронулась до груди, чувствуя, как сильно оно бьётся. Мимо прошёл патруль, но не обратил на нас никакого внимания. Когда они завернули за одну из повозок, Маджи снова подхватил меня за руку и потащил к своей повозке.

Когда мы добрались, он воровато осмотрелся по сторонам и запрыгнул к себе. Здесь света уже не было, поэтому Маджифуоко приходилось ориентироваться на ощупь. Я осталась стоять рядом и задрала голову кверху, пересчитывая звёзды. Этой ночью они были особенно яркими. Внутри повозки что-то загрохотало и Маджифуоко выругался про себя.

Наконец, спустя время он вылез обратно – весь взлохмаченный и взъерошенный, будто леший или домовой. В его руках был небольшой мешочек, который он протянул мне.

– Иди с Гелиосом, девочка. Я тебе тут свои вещички собрал, как говорится, по сусекам поскрёб, в общем, лишними точно не будут.

Я открыла котомку и запустила туда руку, сразу нащупав нож, ломоть то ли сыра, то ли хлеба, какую-то металлическую штуку, плащ и довольно толстый кусок бумаги.

– Это карта, – пояснил он, – она пообтрепалась маленько. Старая уже. Ты сейчас через лес иди. Он тут неглубокий, но это лучше, чем по дорожке-то.