Волшебные кости

На них были разложены разные диковинки начиная от мехов фелморских сумрачных котов и хвостов обезьян К?Имир Сач’ара, до резных деревянных ложек Лотки с причудливыми узорами и многочисленных яств.

В основном, правда, торговали бражкой и выпечкой. Проходя мимо одной из таких лавочек, я втянула запах свежевыпеченного хлеба. В животе у меня заурчало. Хорошо, что я догадалась припасти вчерашний яблочный пирог. Мой пыл немного остыл, после того как, засунув руку в карман, я нащупала раздавленную мякоть булки и липкий кусочек яблока.

Наша повозка находилась с другой стороны шатра, у заднего выхода на сцену поэтому, обогнув ряды лавочников и торговцев, я ускорила шаг. Крики зазывал стали громче, а в воздухе всё настойчивее висел кислый запах бражки. Приподняв взгляд, я увидела торговок, кричавшие, чуть ли не громче, чем сами зазывалы. На их головах виднелись длинные чёрные остроконечные шляпы, которые помогали покупателям быстрее найти их прилавки среди общей суеты.

Рядом с их котлами обычно собирались люди, которым не терпелось промочить горло перед увлекательнейшим зрелищем от мистера Хейла.

Я поморщилась, вспоминая, как оттирала подгнившую мякоть помидоров от своего трико после последнего представления. Тогда в душном воздухе также витал кисловатый запах, смешиваясь с потом и гарью от факелов.

Я была почти у цели – какая удача – в этот раз меня никто не заметил. Никто не крикнул что-нибудь обидное вслед, никто не стал перешёптываться, тыкая в меня пальцем, словно я привидение или вышедший на берег утопленник.

Повозка-гримёрка уже показалась из-за шатра, и я ускорила шаг, как вдруг, слева от меня раздались звуки какой-то возни, я обернулась. Увы, слишком поздно.

На меня летел огромный толстяк. Пытаясь поймать равновесие, он отчаянно размахивал руками, словно тонущий в воде индюк. Женщины с визгом отскакивали от него, мужчины гоготали, а я с ужасом застыла на месте, не зная в какую сторону лучше отпрыгнуть. В последний момент я всё же отскочила назад, и здоровяк завалился в грязь, которая смачно чавкнула под его весом.

Холодные вязкие брызги долетели до моего воротника, отпечатавшись на нём грязным пятном. Я посмотрела на рукав, который тоже был усыпан мелкой грязевой крошкой и цыкнула от досады.

Толстяк это услышал и посмотрел на меня своими мутными красными глазами.

– Это ты мне-то цокаешь? – Пробасил он, медленно поднимаясь из лужи. Взявшись за голову, он на мгновение притих, застыв словно гаргулья на крыше Рейнгардского собора.