Потерянные

Зал, где проходило заседание, представлял собой просторный кабинет с панорамными окнами с видом на залив, удобными креслами, а также дубовым столом, занимавшим большую часть комнаты. Стены и пол были по-старомодному обшиты тёмным деревом. Никаких сантиментов семьи Полидори в виде статуэток летучих мышей, гигантских старых портретов прошлых эпох и красных стен, обитых бархатом, здесь, конечно же, не было и на первый взгляд зал даже мог показаться пустым и подчёркнуто деловым. Возможно, такое впечатление складывалась потому, что в нём действительно не часто проводились собрания, так как для своей повседневной работы Эдуард предпочитал использовать другой, менее помпезный кабинет.

Пауза затянулась, от чего Элиза заёрзала в кресле. Она лихорадочно пыталась придумать, с чего ей стоит начать. Созыв Совета сам по себе был случаем особым, требующим множества формальных процедур, и Элиза уже тысячу раз пожалела о том, что решила взяться за это дело.

– Я прошу прощения у вас, уважаемый Совет.

– Элиза, ты уже и так нарушила всё, что было можно. – Эдуард откинулся на спинку кресла. – Не задерживай нас ещё дольше.

Глупое дитя, поставившее в ужасно неловкое положение всю семью Полидори и подмочив репутацию своего отца. Эдуард снова глянул на дочь, которая продолжала теребить край своей блузки, – обратись Элиза к нему за советом, он, естественно, помог бы наладить все её дела даже в ущерб себе.

Помимо Эдуарда и Элизы в комнате также находилась Патрисия Голденмун, княгиня Московской территории – её зелёные глаза были подведены золотой подводкой, что делало их ещё более похожими на кошачьи. Её русые волосы были привычно распущены и завивались в лёгкие завитки на концах. Патрисия смотрела в экран своего мобильного и чему-то улыбалась, при этом покачивая стопой, на кончике которой раскачивалась туфля. Она перевела взгляд на Элизу и улыбнулась ей уголками губ, не забыв стрельнуть глазами в сторону её отца.

Элиза улыбнулась в ответ и перевела взгляд дальше, нервно сглотнув. Молчаливая Индира Ли, турецкая княгиня, с пронзительным лисьим взглядом и тонкой морщинкой между бровями, придававшей её лицу слегка угрожающее выражение, сидела, сложив руки на груди, рассматривая её. Без того утомлённая делами своего клана, она была явно вне себя от ярости, узнав, что Элиза провалила своё испытание.