Вещие сестрички

 – Не могла память так злостно подшутить надо мной. – Говоря это, герцог Флем склонился над Шутом так низко, что едва не потерся кончиком носа о его искаженное ужасом лицо. – Если и следующую свою ремарку ты предваришь словами «куманек», «дяденька» или «ей-ей», тебе придется туго.

Шут беззвучно подвигал губами и произнес:

– А что скажешь на «истинную правду»?

Герцог умел чувствовать момент, когда следует сбавить обороты.

– От «истинной правды» я, пожалуй, не отмоюсь… Равно как и ты, Шут. Но берегись, если ты затеял какой-то подвох.

– Истинная правда, почтеннейший…

– «Почтеннейшего» трогать не будем, – перебил герцог, поднимая руку.

– Истинная правда, по… повелитель, – произнес Шут и сглотнул. – Сколько себя помню. Семнадцать лет под колпаком, и отроком, и мужем. А до меня Шутом состоял мой отец. И вместе с ним – мой дядька. До них обоих Шутом служил мой дед. А его…

– Стало быть, в твоем роду были одни дурни?

– Таков семейный обычай, – ответил Шут.

Герцог снова обозначил на лице ухмылку, но Шут настолько разволновался, что даже не успел сосчитать, сколько зубов насчитывал оскал.

– Полагаю, ты родом из здешних мест?

– Угадал, кума… Абсолютная правда, сир.

– И стало быть, тебе известны обычаи этой страны и повадки ее обитателей?

– Надеюсь, что да. Истинная правда.

– Чудесно. Скажи мне, где ты спишь, паяц?

– В конюшнях, правитель.

– Сегодняшнюю ночь и все последующие ты будешь проводить у дверей моей спальни, – милостиво пообещал герцог.

– Ого!

– А вот теперь, – промолвил герцог столь сладостно, что голос его облил Шута, что струйка патоки – пудинг, – мой Шут, подробно расскажи все, что ты знаешь о ведьмах.

И вместо того, чтобы уютно устроиться на ложе из свалявшейся соломы, отведенном ему в конюшне, следующую ночь Шуту и впрямь пришлось коротать в продуваемых сквозняками коридорах, расположенных прямо над Большой залой.

– Экое тупое паясничанье, – негодовал он, ворочаясь с боку на бок на плитах. – Ах, куманек, куманек, где ж это видано?

Наконец он впал в мучительное забытье, на протяжении которого взор его постоянно тревожила некая бесплотная фигура. Время от времени слух улавливал отголоски беседы, что по другую сторону двери вели между собой герцог и герцогиня Флем.

– Сквозняков, по крайней мере, здесь поубавилось, – нехотя признала герцогиня.