Правда

Таким образом волшебники Университета получали активный ингредиент для изготовления пилюль, которые потом скармливали казначею, чтобы поддерживать в нем здравый ум. По крайней мере, видимость здравого ума, потому что в старом добром НУ ничто не получается настолько просто. На самом деле казначей был неизлечим и галлюцинировал более-менее постоянно, однако его коллеги, продемонстрировав воистину нешаблонное мышление, решили, что в таком случае с проблемой можно разобраться, если найти средство, которое заставит его галлюцинировать, что он абсолютно здоров[1 - Довольно распространенный тип галлюцинаций, встречающийся у большинства людей.

Это сработало. Хоть и не с первой попытки. Однажды казначей несколько часов считал себя книжным шкафом. Однако теперь он постоянно считал себя казначеем, и это почти искупало тот маленький побочный эффект, из-за которого он также вообразил, будто умеет летать.

Разумеется, во Вселенной была уже целая куча людей, которые точно так же уверялись, что могут без проблем игнорировать гравитацию (в основном после того, как принимали какой-нибудь местный эквивалент пилюль из сушеных лягушек), из-за чего элементарной физике приходилось поработать сверхурочно, а на улицах образовывались небольшие пробки.

– Казначей! Немедленно спускайся! – рявкнул в мегафон аркканцлер Наверн Чудакулли. – Я же тебе запретил подниматься выше стен!

Казначей медленно спланировал на газон.

– Вы меня звали, аркканцлер?

Чудакулли помахал в воздухе листком бумаги.

– Ты ведь недавно мне говорил, что мы тратим кучу денег на граверов, да? – пролаял он.

Казначей переключил свой мозг на более-менее нормальную скорость работы.

– Я говорил? – переспросил он.

– Ты сказал, что мы выходим за рамки бюджета. Я точно помню.

В заедающей коробке передач казначеева мозга зацепились друг за друга несколько шестеренок.

– О. Да. Да. Чистая правда, – выдал он.

– Тут какой-то парень пишет, – аркканцлер взглянул на листок, – что у него десять копий документа на тысячу слов стоят доллар за штуку. Это как, дешево?

– Полагаю, аркканцлер, что сумма была вырезана, э, неправильно, – сказал казначей, которому наконец удалось перейти на спокойный и убаюкивающий тон, больше всего подходивший для разговора с Чудакулли.