Творцы заклинаний

Имена были самые разные: «коза-мой-ребенок», «коза-вожак-стада», «коза-моя-мать» и полдюжины других, не последним из которых было «коза-которая-стоит-здесь». Еще козы славились сложной иерархией внутри стада, четырьмя желудками и пищеварительной системой, которая деловито урчала всякую спокойную ночь. Матушке всегда казалось, что называть все это, например, Ромашкой значит оскорблять благородное животное.

– Эск, – решившись, позвала она.

– Да?

– А кем бы ты хотела стать, когда вырастешь?

На лице Эск отразилось недоумение.

– Не знаю.

– Ну, – сказала матушка, не переставая доить, – как по-твоему, что ты будешь делать, когда вырастешь?

– Не знаю. Наверное, замуж выйду.

– А ты хочешь?

Губы Эск начали было произносить «не з…», но она поймала матушкин взгляд, остановилась и немножко подумала.

– Все взрослые, ну, из наших знакомых, вышли замуж или женились, – ответила она наконец, подумала еще и осторожно добавила: – Кроме тебя, конечно.

– Это правда, – отозвалась матушка.

– Ты что, не хотела выходить замуж?

Теперь настала матушкина очередь задуматься.

– Руки как-то не дошли, – выдавила она в конце концов. – Понимаешь, слишком много других дел.

– Папа говорит, ты ведьма, – рискнула Эск.

– Правильно говорит.

Эск кивнула. Ведьмы в Овцепикских горах обладали статусом, подобным тому, какой в других культурах придавался монашкам, сборщикам налогов и ассенизаторам. Ну, то есть их уважали, иногда ими восхищались, в общем и целом им рукоплескали за то, что они делают дело, которое, если мыслить логически, должно быть сделано, но всем было слегка неуютно в их присутствии.

– А тебе хотелось бы выучиться и стать ведьмой? – спросила матушка.

– Ты имеешь в виду магию? – глаза Эск вспыхнули.

– Да, магию. Но не огненную. Настоящую магию.

– А ты умеешь летать?

– Есть вещи и получше полетов.

– И я смогу им научиться?

– Если твои родители позволят.

– Отец – нет, – вздохнула Эск.

– Я с ним поговорю, – пообещала матушка.

– А теперь послушай меня, Гордо Смит!

Кузнец попятился вглубь кузницы, защищаясь от матушкиного гнева поднятыми руками. Она наступала на него, возмущенно потрясая в воздухе пальцем.

– Я помогла тебе появиться на свет, болван ты этакий, и сейчас у тебя не больше ума, чем было тогда…

– Но… – попробовал возразить кузнец, отскакивая за наковальню.