Творцы заклинаний

– Э-э, – ответила Эск, – я… я не знаю. Но ты сама должна это знать. Всем известно, что ты умеешь творить чары.

– Есть чары, – заявила матушка, – а есть чары. Самое важное, девочка моя, – это знать, что можно делать при помощи волшебства, а что нельзя. И попомни мои слова, оно никогда не предназначалось для того, чтобы им разжигали огонь. В этом можешь быть уверена. Если бы Создатель хотел, чтобы мы для разжигания огня пользовались волшебством, он не дал бы нам… э-э… спичек.

– Но ты можешь зажечь огонь при помощи магии? – настаивала Эск, наблюдая за тем, как матушка вешает на крюк древний черный чайник. – Ну, если захочешь? Если бы это было позволено?

– Возможно, – согласилась матушка, которая все равно не смогла бы это сделать: огонь не имел сознания, он не был живым, и это лишь две из трех причин.

– При помощи чар огонь бы сразу разгорелся…

– То, что вообще стоит делать, можно делать либо хорошо, либо плохо, – изрекла матушка, ища спасения в афоризмах, последнем прибежище осаждаемых детьми взрослых.

– Да, но…

– И никаких «но».

Матушка порылась в темном деревянном ларце, стоящем на кухонном шкафу. Она гордилась своими несравненными познаниями, касающимися свойств овцепикских трав, – никто лучше ее не разбирался в многочисленных достоинствах смятки, попутника и клюкалки, – но бывали времена, когда для достижения желаемого эффекта ей приходилось прибегать к небольшому запасу задорого выменянных и заботливо сохраняемых лекарств из Заграницы (так, по мнению матушки, назывались все земли, находящиеся дальше чем в дне пути от Дурного Зада).

Она накрошила в кружку сухих красных листьев, добавила меда, залила все это водой и сунула получившееся питье в руки Эск. Положив под решетку камина большой круглый камень – позже он, завернутый в обрывок одеяла, станет грелкой – и строго-настрого заказав девочке вставать с кресла, матушка Ветровоск вышла в буфетную.

Эск барабанила пятками по ножкам качалки и потягивала напиток. У него был странный, перченый вкус. Она спросила себя, что это такое. Ей, разумеется, уже доводилось пробовать матушкины отвары и настои, вечно приправленные медом, количество которого, определяемое лично матушкой, зависело от того, притворяетесь ли вы или нет.