Стража! Стража!

Бедняга Ваймс, лежит здесь, в канаве. Из канавы вылез, в канаву и вернулся. Лежит он себе, а вода крутит водовороты, просачиваясь под его доспехи. И что только не проплывает мимо бедняги Ваймса, того самого, что лежит в канаве. Наверное, даже бедняге Гаскину сейчас лучше, чем бедняге Ваймсу, грустно подумал капитан Ночной Стражи.

Надо бы постараться и вспомнить… Итак, он ушел с похорон и напился. Нет, обычное «напился» здесь не годится. «Надрался в хлам» – это более подходящее выражение. Когда мир весь перекошен, словно в кривом зеркале, изображение становится нормальным только тогда, когда посмотришь на него сквозь дно бутылки.

Что-то еще было, надо вспомнить.

Ах да. Ночь. Время дежурства. Но не для Гаскина. На место старины Гаскина придется взять новенького. Хотя новенький и так должен был прибыть. Очередной свищ на ровном месте. Или шиш на ровном месте? В общем, очередной… вы-прыжка?.. выскакиватель?..

Ваймс оставил безнадежные попытки вылезти из канавы и рухнул обратно. Сточные воды продолжили свое бурление.

Над головой у Ваймса шипели под дождем и вспыхивали огненные буквы.

Могучее физическое телосложение Моркоу объяснялось не только свежим горным воздухом. Сызмальства он работал на принадлежащем гномам золотоносном руднике и по двенадцать часов в день гонял туда-сюда вагонетки с породой – такой род занятий весьма способствует росту мускулов.

Ходил он сутулясь. Чем это объяснялось? Опять-таки тем фактом, что вырос Моркоу на золотоносном руднике, принадлежащем гномам, которые твердо уверены в том, что пять футов – это для потолка самое то.

Моркоу всегда подозревал, что в чем-то он отличается от гномов. Начать с того, что у него было больше синяков. Но затем в один прекрасный день отец подошел к нему, точнее к его талии, и сказал, что Моркоу вовсе не гном.

Это ужасно – целых шестнадцать лет считать себя гномом, а потом вдруг обнаружить, что принадлежишь не к тому виду.

– Понимаешь, сынок, мы не хотели говорить тебе об этом, – промолвил отец.

– Что утрясется? – спросил Моркоу.

– Твои размеры. Но теперь твоя мать считает, в общем, мы оба считаем, что настало время вернуться тебе к твоим сородичам. Рост – это очень важно, ты должен жить с теми, кто похож на тебя. – Отец принялся крутить разболтавшуюся заклепку на каске, что служило верным признаком обеспокоенности и смущения. – Э-э, – добавил он.

– Но мои сородичи – вы! – в отчаянии воскликнул Моркоу.