Стража! Стража!

Даже телепортация не умела работать так быстро.

– Он там дерется! – заикаясь, сообщил Шноббс, хватая капитана за рукав.

– Что, один? – не понял капитан.

– Нет, со всеми сразу! – прокричал Шноббс, продолжая скакать с одной ноги на другую.

– О!

Совесть подсказывает: «Вас трое. Он носит тот же мундир, что и ты. Он один из твоих людей. Вспомни беднягу Гаскина».

Но другая часть мозга, ненавидимая часть, часть презренная, но именно благодаря ей он прослужил в Городской Страже целых десять лет и был по-прежнему жив, – так вот, эта часть мозга тут же возразила: «Не стоит вмешиваться.

Раздался звон – из ближайшего окна, окруженный блестящими осколками, вылетел оглушенный боец и приземлился на противоположной стороне улицы.

– Думаю, – осторожно заметил капитан, – пора предпринять срочные действия.

– Это точно, – подтвердил Колон. – Стоя здесь, можно серьезно пострадать.

Двигаясь как можно тише, стражники переместились подальше от таверны. В глаза друг другу они старались не смотреть. Звуки расщепляемой древесины и разбиваемого стекла стали менее оглушительными. Периодически из таверны доносился чей-то вопль, а время от времени – загадочный тягучий звон, как будто там лупили коленом по гонгу.

Стражники стояли, погруженные в небольшой водоем неловкого молчания.

– Сержант, ты в этом году отпуск брал? – выдавил наконец капитан Ваймс, раскачиваясь на каблуках.

– Так точно. В прошлом месяце возил жену в Щеботан, повидать тетушку.

– Я слышал, там очень хорошо в это время года.

– Так точно.

– Герании цветут небось…

Из верхнего окна вывалилась фигура и с глухим стуком рухнула на булыжник мостовой.

– У них ведь даже есть особые цветочные часы? – с отчаянием в голосе проговорил капитан.

– Так точно. Замечательная штука. Все сделано из маленьких таких цветочков.

Раздался грохот – такой бывает, когда что-то стучит по чему-то чем-то тяжелым и деревянным. Ваймса передернуло.

– Вряд ли служба в страже принесет ему счастье, сэр, – в тоне сержанта прозвучали нотки сочувствия.