Стража! Стража!

– Я сказал, Ваймс, что один из твоих людей арестовал главу Гильдии Воров.

– Один из моих людей?

– Да.

Рассеявшиеся мозговые клетки Ваймса отважно пытались перегруппироваться.

– Солдат Ночной Стражи? – выговорил наконец он.

Воунз невесело улыбнулся:

– Связал его и оставил перед дворцом. Это дело слегка попахивает. Тут был еще документ… а… вот он… «Согласно статье 14 (пункты г, д, е) Гражданского Уголовного Кодекса от 1678 года сей человек обвиняется в участии в Преступном Сговоре. Подпись: Моркоу Железобетонссон».

Ваймс напряженно покосился на Воунза:

– Четырнадцать «где»?

– Понятия не имею.

– И что это означает?

– Кабы я знал, – сухо ответил Воунз. – Так что насчет этого, как его, Моркоу?

– Но мы не делаем ничего такого! – воскликнул Ваймс. – Нельзя просто так взять и арестовать члена Воровской Гильдии. Я хочу сказать, если б можно было, мы бы день и ночь этим занимались, но ведь нельзя!

– Очевидно, этот твой Моркоу считает иначе.

Капитан затряс головой и поморщился от боли.

– Моркоу? Первый раз слышу.

Перед мутной убежденностью, с которой были произнесены эти слова, даже Воунз отступил.

– Но он… – Тут секретарь вдруг что-то вспомнил. – Моркоу, Моркоу… – проговорил он. – Это имя я раньше слышал. Нет, видел его написанным. – Его лицо утратило всякое выражение. – Доброволец, вот кто он такой! Помнишь, я показывал тебе письмо?

Ваймс уставился на него:

– То самое? От какого-то там, как его, гнома?

– Точно. Там еще упоминалось служение обществу и создание безопасных условий на улицах.

Секретарь зарылся в свою картотеку.

– А что он натворил?

– Ничего. В этом-то все и дело. Ничегошеньки. Чист как младенец.

Бровь Ваймса напряженно изогнулась, отражая отчаянные мозговые усилия вспомнить крайне редкое, почти неупотребимое слово.

– Доброволец? – выговорил он.

– Да.

– И он вовсе не обязан был поступать на службу?

– Он хотел поступить на службу.

Ваймс попытался. Припоминать было нелегко. Правда, он смутно помнил, что пил он именно для того, чтобы забыть. И допился до такой степени, что не помнил, что же ему все-таки нужно забыть. В конце концов он принялся пить, чтобы забыть о том, сколько он пьет.