Держи марку! Делай деньги! (сборник)

– Тебе не бывает здесь жутковато? Здесь не помешали бы обои в цветочек и немного взрывчатки.

– Всему свое время, – заверил Мокриц. – Но в первую очередь нужно разобраться с почтой. Чтобы все видели, что мы снова в деле.

Они посмотрели на Стэнли и Гроша, которые терпеливо перебирали письма на краю завала, – геологи у подножья почтовой горы. Карлики рядом с белыми насыпями.

– На то, чтобы все это доставить, уйдет целая вечность, – сказала госпожа Ласска и направилась к выходу.

– Знаю, – ответил Мокриц.

– Но тем и хороши големы, – добавила она, стоя в дверях. Свет странно освещал ее лицо. – Им не страшна вечность. Им ничего не страшно.

Глава седьмая

Кладбище слов

В старом кабинете, пропахшем мазутом и чернилами, господин Шпульке пребывал под впечатлением от этого странного молодого человека в золотом костюме и крылатой фуражке.

– А ты знаешь толк в бумаге, господин фон Липвиг, – сказал он, когда Мокриц показал ему образцы. – Как приятно работать с опытным человеком.

– Важно сделать так, чтобы марки непросто было подделать, – сказал Мокриц, листая эскизы. – С другой стороны, производство однопенсовой марки не должно стоить дороже одного пенса.

– В этом нам помогут водяные знаки, господин фон Липвиг, – сказал Шпулькс.

– Но их-то подделать возможно, – возразил Мокриц и добавил: – Мне рассказывали.

– У нас есть свои приемы, господин фон Липвиг, не бери в голову, – сказал Шпулькс. – Сработаем на славу! Химические пустоты, магические тени, временные чернила, да мало ли.

Он откинулся на спинку потертого кожаного кресла и стал строчить что-то у себя в блокноте.

– Итак, мы можем изготовить для вас двадцать тысяч однопенсовых марок на проклеенной немелованной бумаге по два доллара за тысячу плюс работа, – сказал Шпулькс. – Минус десять пенсов, если на непроклеенной.

– Разве вы не можете это сделать на каком-нибудь станке? – спросил Мокриц.

– Нет, с таким маленьким размером не выйдет. Ничем не могу помочь, господин фон Липвиг.

Мокриц вынул из кармана клочок коричневой бумаги и протянул Шпульксу.

– Узнаешь, господин Шпулькс?

– Это что, булавочная бумага? – Шпулькс просиял. – Эх, я аж молодость вспомнил! До сих пор где-то на чердаке хранится коллекция.