Эрик

– Он принадлежал его, какеготам, дедушке, – раздался надтреснутый голос за спиной Ринсвинда.

– Несколько необычное наследие, – заметил Ринсвинд.

– О, не в прямом смысле. Дед купил его в какой-то лавке. Это один из этих, какихтам, двигающихся, в общем.

– Сейчас он не больно-то двигается, – попытался пошутить Ринсвинд, но внезапно стал очень тихим и задумчивым и, не поворачивая головы, спросил: – Э-э, а с кем, собственно, я разговариваю?

– Я какеготам. На кончике языка вертится. Начинается на «П».

Ринсвинд медленно повернулся.

– Попугай? – догадался он.

– Точно.

Ринсвинд уставился на сидящее на жердочке существо. У птицы был всего один глаз, который сверкал как рубин. Ее щуплое тельце было обтянуто розовато-лиловой кожей, утыканной огрызками перьев, так что в целом существо походило на готовую к обжарке щетку для волос. Оно поерзало на своей жердочке, ревматически похрустывая суставами, а потом, потеряв равновесие, медленно перевернулось и повисло вниз головой.

– А я думал, ты чучело, – сказал Ринсвинд.

– На себя посмотри, волшебник.

Ринсвинд, не обращая на попугая внимания, подкрался к окну. Оно было маленьким, но выходило на пологую крышу. А там, за окном, была настоящая жизнь, настоящее небо, настоящие здания. Он потянулся, чтобы открыть ставни…

По руке, потрескивая, пробежал разряд и зарылся в его мозжечок.

Ринсвинд уселся на пол, посасывая обожженные пальцы.

– А он предупреждал, – проскрипел попугай, раскачиваясь вниз головой. – Но ты не какеготам.

– Но это заклинание должно действовать только на демонов!

– О-о, – отозвался попугай. Он наконец набрал достаточный размах и снова утвердился на своей жердочке, помогая себе облезлыми остатками того, что некогда было крыльями. – Это как посмотреть. Если ты входишь в дверь, на которой написано: «Какихтам», то и обращаются с тобой как с какеготам. В смысле, как с демоном. Ты подпадаешь под все правила и какихтам. Не повезло тебе…

– Но ты-то знаешь, что я простой волшебник!

Попугай визгливо хихикнул.

– О, я их повидал, приятель. Настоящих какихтам. Здесь такие какихтам побывали – ты бы своей овсянкой поперхнулся. Огромные, чешуйчатые, свирепые какихтам. На то, чтобы отмыть стены от сажи, уходили недели, – одобрительно добавил он. – Разумеется, это было во времена его дедушки. У малыша ничего не получалось. До сегодняшнего дня. А вообще, смышленый парнишка. Это все его, какихтам, родители.