Мерцание экрана

Службам охраны банков потребовалось немало времени и фантазии на то, чтобы закрыть эту уязвимость.

Чтобы обсудить возникшие разногласия, лидеры ведущих стран мира провели саммит, который длился несколько дней и закончился составлением четырнадцатистраничного документа, получившего известность как «Боковая доктрина». Документ состоял из двух частей. В первой постулировалось, что изначальная Земля – с атомами Цезаря, Христа и Мао – священна и границы ее неприкосновенны.

Содержание второй части сводилось к двум фундаментальным правилам: каждый может забрать себе все, до чего сумеет дотянуться; каждый может удержать за собой то, на что у него хватит сил.

– Как они себя называют? – спросил Линсей.

– «Бесконечная Франция», – ответил Валиенте.

– Но это же незаконно. Нельзя претендовать на границы страны до бесконечности. Даже евреи себе такого не позволяют.

– О сумасшедших следует знать только то, что они сумасшедшие. Но, я думаю, за ними стоят какие-то хитрые люди.

– И чего они добиваются?

– Власти и денег – как всегда.

– Черт, – вздохнул Линсей, – это же миллиарды миров…

– Семнадцать.

– Не понял?

– Я про выделенные мне полминуты. Ты уже опоздал на семнадцать секунд.

Валиенте указал на пистолет.

Линсей посмотрел на оружие так, будто увидел впервые.

– Ладно, пока попробую тебе поверить, – сказал он.

– Отлично. Можно я приготовлю что-нибудь поесть?

– Я сам. Возможно, я и доверяю тебе, но не настолько.

На ужин Линсей предложил маленькие кислые фрукты.

В окружающем пейзаже определенно было что-то неприятное. Валиенте вспомнил цветущую природу вокруг Передовой базы возле притока того, что нельзя было назвать Роной – скорее идентичной рекой, протекающей в том же самом месте.

Но в здешнем ландшафте преобладали желтые и коричневые цвета, а река превратилась в заиленную долину с редкой цепочкой чахлых деревьев, возможно, указывавших на места, в которых еще оставалась влага.

– А что за Кулак? – спросил он. – Комета?

Линсей посмотрел на него задумчивым взглядом.

– Хорошее предположение, – ответил он. – Но неверное. Это был железоникелевый астероид. Очень большой. По-настоящему большой. Больше, чем тот, от которого образовался Канадский щит. Но он распался еще до удара.