Платье цвета полуночи

– Ах-ха, точнякс, оченно питательные, сплошь витаминство и минеральство, и ишшо мал-мала протеинства, а самая клёвость в том, что ежели сыпануть побольше чесночины, так на вкус точь-в-точь чесночина.

– А каковы они на вкус, если не добавлять чеснока? – спросила Тиффани.

– Как улитки, – объяснила кельда, сжалившись над официантом. – И должна отметить, что еда эта отменная, девочка моя. Парни ночами выпускают их попастись на дикой капусте и пёсьем салате. Они очень даже вкусны, и, сдаётся мне, ты одобришь то, что здесь обошлось без воровства.

«Что ж, отрадно слышать», – признала про себя Тиффани. Фигли и впрямь весело и не покладая рук воровали, тащили и тибрили всё, что плохо лежит, – в том числе и просто из спортивного интереса. С другой стороны, к нужным людям, в нужном месте и в нужное время они умели проявлять редкое великодушие, что, по счастью, как раз сейчас и происходило.

– Чтоб Фигли – и вдруг фермерствовали? – удивилась Тиффани вслух.

– Ох нет, ишшо чего, – запротестовал Фигль-глашатай, в то время как сородичи за его спиною изображали оскорблённое отвращение – звуками «фу», «бюэ» и засовыванием двух пальцев в рот. – Это наэ фермерствование, это гуртование стадов, как оно и пристало тем, хто свободен духом и любит, шоб килт по ветру реял. Они ж, улиты, шоб ты знала, как ломанутся, дык мало не покажется.

– Попробуй малость, ну, пожалуйста, – взмолилась кельда. – Ребятам приятно будет.

На самом деле новая фиглевская кухня оказалась очень даже вкусной.

Возможно, подумала Тиффани, они правы, уверяя, что с чесноком что угодно съестся. Кроме горчицы.

– Ты на моих парней не заморачивайся, – промолвила Джинни, когда обе наелись досыта. – Времена меняются, и, сдаётся мне, они это знают. И с тобой то ж самое. Ты как себя чувствуешь?

– Ну ты знаешь, как обычно. Устала, расстроена, переволновалась. Всё в таком духе.

– Ты слишком много работаешь, девочка.

Мне сдаётся, ты недоедаешь, и я вижу ясно, недосыпаешь ты точно. Когда ты в последний раз спала в нормальной постели, хотелось бы мне знать? А ведь сон тебе ой как нужен; у тебя голова не варит, если не отдохнуть мал-малость. И боюсь я, тебе вскорости потребуется вся твоя сила, сколько есть. Хочешь, я и на тебя наложу утешания?

Тиффани снова зевнула.

– Спасибо, что предложила, Джинни, но сдаётся, они мне ни к чему, не в обиду будь сказано.