Ноги из глины

– Похоже, в следующем году на праздник будет много фейерверков, – сказал Моркоу. – Люблю фейерверки.

– Я никак не возьму в толк, почему в Анк-Морпорке хотят отпраздновать триста лет с окончания гражданской войны? – заметила Ангва, возвращаясь в здесь-и-сейчас.

– Почему бы и нет? Мы же победили, – сказал Моркоу.

– Да, но в то же время проиграли.

– Нужно во всем видеть светлую сторону – так я считаю. Ага, вот мы и пришли!

Ангва посмотрела на вывеску. Она уже научилась разбирать гномьи руны.

– «Музей гномьего хлеба», – прочитала она. – Вот это да! Не терпится попасть внутрь.

Моркоу радостно кивнул и толкнул дверь. Их обдало запахом застарелых хлебных корок.

– Эге-гей, господин Хопкинсон! – позвал Моркоу. Ответа не было. – Наверное, он куда-то отошел.

– Видимо, не выдержал восторга, – сказала Ангва. – Хопкинсон? Это вроде не гномье имя.

– Он человек, – сказал Моркоу и переступил порог. – Но выдающийся специалист. Хлеб – это его жизнь. Он написал самую полную работу по наступательной выпечке.

Что ж… раз его нет на месте, я просто возьму два билета и оставлю монетку на кассе.

Было не похоже, что к господину Хопкинсону часто захаживают посетители. На полу лежала пыль, на витринах лежала пыль, а самый толстый слой пыли лежал на экспонатах. Большинство из них были традиционной формы и напоминали коровью лепешку, что отлично гармонировало с их вкусом. Но были также представлены пончики, булочки для ближнего боя, смертоносные метательные тосты и обширная запыленная коллекция других изделий, созданных народом, который не щадил ничьего живота.

– И каков гвоздь программы? – спросила Ангва. Она принюхалась. В воздухе висел омерзительно знакомый резкий запах.

– Это… Ты готова? Это… Боевой Батон Б’хриана Кровавого Топора! – сказал Моркоу. Он что-то искал в ящике у входа.

– Батон хлеба? Ты привел меня сюда, чтобы показать батон хлеба?

Она снова принюхалась. Точно. Кровь. Свежая кровь.

– Все верно, – сказал Моркоу.

 – Его привезли всего на пару недель, на выставку. Этим самым хлебом Кровавый Топор в битве при Кумской долине самолично сразил пятьдесят семь троллей… – и тут голос Моркоу, преисполненный восторга, преисполнился гражданской ответственности, – хотя, конечно, это было очень давно, а сейчас на дворе век Летучей Мыши, мы живем в полиэтническом обществе и не должны позволять событиям минувших дней застить нам глаза.

Скрипнула дверь.