Ноги из глины

Моя жена говорила, что драконы…

– К счастью, нам не придется беспокоиться, – донесся голос из темноты.

Такие голоса невозможно услышать на свету. Он был сухим, как прах. Он звучал так, будто исходил изо рта, никогда не знавшего радости слюны. Этот голос казался мертвым.

И не только казался.

Булочные воришки взвесили свои перспективы.

– У меня рука на арбалете, – сказал самый деятельный из троицы.

– Да? А у меня сердце в пятках, – сказал самый здравомыслящий.

– Ох, – сказал третий. – У меня слишком слабое сердце для такого, я…

– Да-да, но я имел в виду… Он ведь даже меч не обнажил.

Если я возьму на себя волка, с парнем вы справитесь на раз-два, разве нет?

Тот, что поразумнее, посмотрел на капитана Моркоу. Его броня сияла. Как и мускулы на руках. Даже колени у него поблескивали.

– Кажется, мы в патовой ситуации, – сказал Моркоу. – Проще говоря, зашли в тупик.

– А что, если мы просто отдадим деньги? – спросил тот, что поразумнее.

– Это определенно улучшит положение.

– И ты нас отпустишь?

– Нет.

Но это совершенно точно вам зачтется, и я при случае выскажусь в вашу поддержку.

Тот, что похрабрее, с арбалетом, облизал губы и перевел взгляд с Моркоу на волка.

– Натравишь его на нас – кому-то не поздоровится, так и знай! – предупредил он.

– Да, не исключено, – с грустью подтвердил Моркоу. – Мне бы хотелось по возможности этого избежать.

Он поднял руки. В каждой было что-то плоское, круглое, около шести дюймов в диаметре.

– Это, – сказал он, – гномий хлеб.

Гордость пекарни Ломозуба. Конечно, это не классический боевой хлеб, но для нарезки, думаю, сгодится…

Моркоу взмахнул рукой. Взвился фонтан опилок, и плоская буханка, взрезав плотную древесину повозки, остановилась в полудюйме от жулика со слабым сердцем – и, судя по всему, столь же слабым мочевым пузырем.

Вор с арбалетом отвел взгляд от хлеба, только когда ощутил легкое влажное нажатие на запястье.

Животные просто не способны так быстро двигаться, но этому волку удалось.

А еще он ухитрился мягко намекнуть выражением своей морды, что нажатие может усиливаться почти бесконечно, было бы желание.

– Отзови своего волка! – сказал вор и свободной рукой отшвырнул арбалет. – Прикажи ему, чтобы отпустил!

– О нет, я не могу ей приказывать, – сказал Моркоу. – Она сама решает, что делать.

Послышался грохот кованых сапог, и из ворот пекарни высыпали полдюжины гномов с топорами. Высекая подметками искры, они подбежали к Моркоу и замерли.