Я Пилигрим

После того как они заплатили еще одну взятку на границе, дедушке и трем двоюродным братьям Сарацина было разрешено на короткое время въехать в Бахрейн без документов, чтобы перевезти семейные пожитки в дом, который старик снял через знакомых. При виде этого убогого жилища у женщины и детей буквально упало сердце, хотя вслух никто ничего не сказал.

Ветхая лачуга, расположенная на маленькой грязной площади в промышленном районе Манамы, столицы Бахрейна. Входная дверь нараспашку, водопровод едва работает, электричество проведено только в две комнаты, но пути назад нет: все равно ничего хуже, чем оставаться в Джидде, быть не могло.

Когда нехитрый скарб был наконец выгружен, мать с дедушкой прошли в обветшавшую кухню, и женщина тихим голосом поблагодарила отца мужа за все, что он для них сделал. Старик покачал головой, сунул невестке в руку тоненькую пачку банкнот и пообещал, что будет присылать деньги каждый месяц: понемногу, но им должно хватить. Вдова закусила губу, чтобы не расплакаться, – так тронуло ее великодушие свекра, – а тот медленно подошел к внучкам, которые наблюдали за ними из грязного двора, и обнял девочек.

Самое трудное старик оставил напоследок. Внук, прекрасно понимая, что происходит, с нарочито деловым видом распаковывал коробки на заднем крыльце. Дед подошел к нему и остановился, ожидая, когда мальчик оторвется от своего занятия. Оба они не были вполне уверены, подобает ли мужчинам открыто проявлять эмоции. Наконец старик шагнул вперед и крепко обнял мальчика.

Дедушка внимательно посмотрел на парнишку и в который уже раз удивился, как сильно тот похож на своего покойного отца. Кто бы что ни говорил, а все-таки наша жизнь продолжается в детях и внуках – даже всемогущий король не в силах изменить этот порядок вещей. Старик резко повернулся и направился к машинам, велев двоюродным братьям Сарацина заводить моторы.

А мальчик в окружении матери и сестер еще долго стоял в сгущавшейся темноте, глядя, как свет их прошлого гаснет в ночи.

Глава 4

Двумя днями позже мать, впервые за свою взрослую жизнь, вышла на люди без сопровождения мужчины. Она испытывала страх и смущение, но выбора не было: следовало хоть как-то занять детей и отвлечь их от тягостных переживаний.