Я Пилигрим

Однако каждый в этом мире оставляет свой след, он тянется даже в море за кораблем, и хотя часто это лишь едва мерцающий в темноте свет, мы все-таки можем его увидеть. Я обошел половину восточных базаров и мечетей, проник в секретные архивы арабских государств, беседовал с десятками людей, которые могли знать этого человека. После того, что случилось в то ужасное лето, множество аналитиков и психологов неделями допрашивали его мать и сестер. И если меня вдруг обвинят в том, что я по своему усмотрению вкладываю слова в его уста и мысли – в голову, то я, пожалуй, не стану оправдываться: ведь мне известно о Сарацине и его семье больше, чем кому-либо другому в целом мире.

Не подлежит сомнению, что в юном возрасте он присутствовал на казни – публичном отсечении головы. Это случилось в Джидде, втором по величине и, по общему мнению, самом современном городе Саудовской Аравии. Запомните эту деталь, она чрезвычайно важна.

Джидда расположена на побережье Красного моря, и когда Сарацину было четырнадцать, он жил с родителями и двумя младшими сестрами в скромном доме на окраине города, достаточно близко к воде, чтобы ощущать запах соли.

Как и многие саудовцы, отец мальчика, зоолог по специальности, презирал Соединенные Штаты и «его продажную девку» (как писали в арабских газетах) Израиль. Эта ненависть не была результатом пропаганды, в основе ее лежало не тяжелое положение палестинцев и даже не религиозный фанатизм – она имела гораздо более глубокие корни.

Долгие годы отец Сарацина слушал по радио и Вашингтон, и Тель-Авив, но, в отличие от большинства жителей Запада, верил словам наших политических лидеров о том, что их цель – принести демократию на Ближний Восток. Такая перспектива возбуждала гнев в глубоко набожном мусульманине. Будучи хорошо образованным, по крайней мере по местным стандартам, зоолог знал, что демократия предполагает отделение религии от государства.

Отец Сарацина полагал, что неверные насаждают демократию на Востоке по одной-единственной причине – с целью расколоть и завоевать, опустошить и уничтожить арабский мир. Именно эту кампанию начали проводить христиане еще во времена Первого крестового похода тысячу лет назад, и она продолжается до сих пор.