Я Пилигрим

Его прозвали Синим Адмиралом, а поскольку следующие командиры сплошь были людьми сухопутными и к флоту отношения не имели, прозвище это применительно к ним постепенно трансформировалось в Синего Всадника (как вы помните, одним из кодовых названий «Дивизии» было «Кавалерия»).

Когда я прибыл в Европу, тогдашний местный начальник проводил важнейшую операцию, и мало кто сомневался, что однажды он вернется в Вашингтон, чтобы возглавить «Дивизию». Все наперебой старались заслужить его одобрение, надеясь, что наиболее преуспевающих сотрудников он повысит в должности и возьмет с собой.

Из Берлина меня направили в Москву. Было начало августа: самое худшее время, невыносимо жаркий месяц в этом ужасном городе. Мне поручили провести расследование: поступили сигналы о финансовых махинациях в местном отделении американских спецслужб. Деньги действительно куда-то пропали, но, копнув поглубже, я обнаружил нечто гораздо худшее: высокопоставленный офицер американской разведки специально прибыл в Москву, чтобы продать ФСБ (унаследовавшей от КГБ не только его функции, но и жестокость) информацию – сообщить имена наиболее ценных русских осведомителей.

Приехав поздно вечером в условленное место, я должен был действовать без промедления: на консультации с коллегами или на колебания времени у меня просто не было. Я догнал офицера-отступника и застрелил его, когда он шел на встречу со своим русским связным.

Синий Всадник был первым человеком, которого я убил в своей жизни. Случилось это на Красной площади, продуваемой горячим, злым, зарождающимся в степях воющим ветром, несущим запахи Азии и смрад предательства.

Я тайно проследовал за ним на южную оконечность площади, где крутилась детская карусель. Мне пришло в голову, что рев музыки, сопровождавшей работу аттракциона, поможет заглушить резкий звук пистолетного выстрела. Я хорошо знал этого человека и подошел к нему сбоку, он заметил меня только в последний момент.

На лице Синего Всадника возникла гримаса смущения, мгновенно сменившаяся испугом.

– Эдди, – сказал он.

Меня зовут вовсе не Эдди, но, как и все в нашем управлении, я сменил имя, впервые вступив на эту стезю. Так было легче: словно бы вовсе даже и не я вытворяю все это.

– Эдди, что вы здесь делаете? Возникли какие-то проблемы?

Он был южанином, и мне всегда нравился его акцент.

Я покачал головой.