Мор, ученик Смерти

– Простите, сэр?

– САМО СОБОЙ, ОДНАЖДЫ ОНА УНАСЛЕДУЕТ ВСЕ ЭТО.

В глубинах его глазниц вспыхнуло что-то похожее на маленькую голубую сверхновую. До Мора вдруг дошло, что Смерть неловко и неумело пытался ему подмигнуть.

* * *

В краю, который неподвластен пространству и времени, который не значится ни на одной карте, который существует лишь на той далекой окраине множественной вселенной, что известна лишь некоторым увлекающимся сильными галлюциногенами астрофизикам, Мор провел остаток дня, помогая Альберту пикировать саженцы брокколи.

– Он старается, ты пойми, – говорил Альберт, орудуя тяпкой. – Просто на цвета фантазии не хватает.

– Не уверен, что понимаю, – признался Мор. – Вы говорите, что все это он сотворил?

За садовой оградой земля уходила в глубокую долину, откуда выныривала мрачной вересковой пустошью, которая тянулась до пиков на горизонте, острых, будто кошачьи клыки.

– Ага, – ответил Альберт. – За лейкой своей следи.

– А что же здесь было раньше?

– Понятия не имею, – сказал Альберт, переходя к следующему ряду лунок.

Мор прищурился, вглядываясь в растущие неподалеку деревья. С виду – похвально прочные.

– Зачем ему все это? – спросил он.

Альберт фыркнул:

– Знаешь, что бывает с теми, кто задает слишком много вопросов?

Мор на мгновение задумался.

– Нет, – признался он наконец, – и что же?

Воцарилось молчание.

Затем Альберт разогнул спину и ответил:

– Будь я проклят, если знаю. Видимо, получают ответы – и поделом.

– Он сказал, что вечером я могу поехать с ним, – поделился Мор.

– Везунчик ты, выходит, – туманно проговорил Альберт, направляясь обратно к дому.

– Значит, он и правда тут все создал? – уточнил Мор, следуя за ним по пятам.

– Да.

– Для чего?

– Наверное, захотелось обустроить такое местечко, где можно чувствовать себя как дома.

– Альберт, а вы мертвы?

– Я-то? Разве я похож на покойника? – Под долгим испытующим взглядом Мора старик хмыкнул. – Ты это брось. Я живехонек, как и ты. А может, и живее некоторых буду.

– Извините.

– То-то же. – Толкнув дверь черного хода, Альберт с самым благодушным видом, на какой был способен, обернулся к Мору.