Господин Зима

– Нет, я имела в виду, зачем вам нужно выглядеть так… – Тиффани помедлила, подбирая слово, – ужасающе?

– У меня на то свои причины, – ответила госпожа Вероломна.

– Но ведь все эти жуткие истории о вас неправда? Вы ничего такого не делаете? И короли с принцами не приходят к вам за советом?

– Нет, хотя могли бы и прийти, – с гордостью отвечала госпожа Вероломна. – Если бы сбились с дороги, например. О, об этих историях я знаю всё. Я же сама их и сочинила.

– Вы сами сочинили все эти истории про себя?

– О да.

– Но люди верят, что вы способны посмотреть в глаза человеку и увидеть его душу!

Старая ведьма коротко хохотнула:

– Да. Как раз это не я придумала. Хотя, скажу тебе, чтобы разглядеть души некоторых моих подопечных, потребовалось бы увеличительное стекло! Я вижу, что они видят, я слушаю их ушами. Я знавала их отцов, дедов и прадедов. Я знаю все слухи, все секреты, все россказни и всю правду.

Тиффани посмотрела – сквозь чёрный плащ и черепа, сквозь резиновую паутину и чёрные цветы, сквозь повязку на глазах и жуткие истории – и увидела маленькую глухую и слепую старушку.

Всё дело было в боффо. Не в самих по себе дурацких розыгрышах для вечеринок, а в боффо-мышлении, в слухах и сказках. Госпожа Вероломна была могущественной ведьмой, потому что все считали её такой.

– Ведьма в приспособлениях не нуждается, госпожа Вероломна, – сказала Тиффани.

– Не умничай со мной, деточка. Разве юная Ветровоск не объясняла тебе? Конечно, нам не нужны ни волшебные палочки, ни путанки, ни даже остроконечные шляпы, чтобы быть ведьмами. Но всё это помогает устроить представление! Люди этого ждут. Тогда они готовы поверить в тебя. Я не достигла бы в этой жизни того, чего я достигла, если бы расхаживала в смешной шапочке с помпоном и клетчатом переднике! Я выгляжу соответственно своему положению.

Снаружи, со стороны молочни, донёсся грохот, как будто там что-то грузно упало.

– Наши маленькие синие друзья безобразничают? – приподняла брови госпожа Вероломна.

– Нет, им строго-настрого запрещено входить в любую молочню, где я делаю сыр, – сказала Тиффани уже на ходу, спеша к двери.