Делай деньги!

Мокриц застыл, не донеся сэндвич до рта:

– Он здесь?

– Да, Господин Фон Липвиг.

– И ходит тут сам по себе? – спросил он с нарастающим ужасом.

– В Настоящий Момент Он В Отделе Слепых Писем[2 - Изобретение, которым Мокриц особенно гордился. Жители Анк-Морпорка подходили к написанию писем с простодушием, которое в общих чертах сводилось к следующему: раз я знаю, что имею в виду, то и вы должны. В результате привычным делом для Почтамта были письма, адресованные «маиму брату Джонну, он высокий и у моста» или «гаспаже Смит, здаров, Сестры Долли».

– Что он там делает?

– Читает Письма, Господин Фон Липвиг.

«Не торопится, – мрачно подумал Мокриц, – как же. Ну, тогда доем сначала сэндвичи, которые мне приготовила добрая тетя голем».

– Спасибо, Глэдис, – сказал он.

Когда она ушла, Мокриц достал из ящика стола щипчики, вскрыл свой сэндвич и извлек из мяса мелкие косточки, раскрошившиеся под бронебойной рукой Глэдис.

Прошло минуты три, когда голем снова объявилась и терпеливо встала у его стола.

– Да, Глэдис?

– Его Светлость Изволит Напомнить, Что Он Все Еще Не Торопится.

Мокриц бросился вниз, где лорд Витинари действительно расположился в отделе слепых писем, положив ноги на стол, с пачкой писем в руке и улыбкой на устах.

– А, Липвиг, – сказал он, помахивая перепачканными конвертами. – Увлекательнейшая вещь! Лучше кроссвордов! Мне вот это нравится: «Рыглк каторыии черз патеку». Я подписал внизу правильный адрес. – Он протянул конверт Мокрицу.

Он написал: «К. Свистун, пекарь, Свинячий Холм, 3».

– В городе три пекарни, которые находятся в непосредственной близости от аптек, – сказал Витинари. – Но только Свистун печет эти недурственные рогалики, которые выглядят, к сожалению, так, словно собака сделала свои дела у тебя на тарелке и умудрилась плюхнуть сверху глазури.

– Прекрасная работа, сэр, – проблеял Мокриц.

Из угла комнаты за Витинари с благоговейным смятением наблюдали Фрэнк и Дэйв, которые целыми днями расшифровывали неразборчивые, с ошибками, без адреса и попросту ненормальные отправления, которыми засыпало Почтамт ежедневно. В другом углу Стукпостук заваривал чай.