Делай деньги!

Справедливо или нет, но Хьюберт – одно из тех имен, к которым всегда мысленно подрисовываешь картинку. Хьюберты могут быть высокими, могут быть худыми – Мокриц ни на чем не настаивал, но этот Хьюберт выглядел как самый настоящий Хьюберт, то есть был упитанным коротышкой. У него были рыжие волосы – необычная, по опыту Мокрица, черта для стандартной модели Хьюберта. Густая шевелюра топорщилась у него на голове, как щетина на кисточке. На высоте пяти дюймов от черепа они были обрезаны при помощи садовых ножниц и ватерпаса.

– Гости? – нервно переспросил Хьюберт. – Чудно! К нам сюда нечасто заглядывают! – На Хьюберте был длинный белый халат, и из нагрудного кармана торчали карандаши.

– Неужели? – протянул Мокриц.

– Хьюберт, знакомься, господин фон Липвиг, – сказал Бент. – Он здесь для того… чтобы узнать о нас побольше.

– Мокриц, – сказал Мокриц и выступил вперед с протянутой рукой и лучшей своей улыбкой.

– Ой, мои извинения, нужно было повесить плащи ближе к двери, – запричитал Хьюберт.

– Ты застал нас не в лучшей форме, господин фон Липвиг, – сказал он.

– Неужели? – спросил Мокриц, продолжая улыбаться. Он все гадал, почему волосы Хьюберта стоят торчком. Клеем он их, что ли, мажет?

– Господин фон Липвиг у нас главный почтмейстер, Хьюберт, – объяснил Бент.

– О, вот как. Я в последнее время редко выхожу из подвала, – сказал Хьюберт.

– Неужели? – повторил Мокриц, улыбаясь уже несколько натянуто.

– Да, мы ведь так близки к идеалу, – сказал Хьюберт. – Я уверен, что еще чуть-чуть и…

– Господин Хьюберт полагает, что сей… аппарат – сродни хрустальному шару, который показывает будущее, – пояснил Бент, закатывая глаза.

– Вероятные будущие. Желает ли господин фон Липка увидеть аппарат в действии? – спросил Хьюберт, дрожа от усердия и энтузиазма. Только бессердечный человек смог бы ему отказать, поэтому Мокриц предпринял героическую попытку изобразить, что именно это и было пределом его мечтаний.

– С удовольствием, – воскликнул он. – Но что конкретно это за аппарат?

Слишком поздно он заметил знаки. Хьюберт вцепился в лацканы своего халата, словно обращаясь к аудитории, и весь раздулся от нетерпения начать разговор или по крайней мере монолог, полагая, что это одно и то же.

– Хлюпер, как мы тут между собой выражаемся, – это то, что я называю, цитата, аналоговым устройством, конец цитаты.