Безумная звезда

Каждая медная петля, каждый сучок излучали крайнюю сосредоточенность.

Потом он пожал крышкой и побрел прочь.

Дерево вздохнуло и стряхнуло с ветвей несколько увядших листьев.

Домик был маленьким, полуразвалившимся и нарядным, как игрушка. Должно быть, решил Ринсвинд, здесь поработал какой-то безумный резчик по дереву, и сотворил он нечто поистине ужасающее, прежде чем его успели оттащить. На каждой двери и ставне красовались грозди деревянного винограда и окошечки в виде полумесяца, а стены штурмовали батальоны резных сосновых шишек.

Что он еще заметил, так это характерно маслянистый воздух. Из-под ногтей волшебника посыпались крошечные зеленые и пурпурные искры.

– Сильное магическое поле, – пробормотал он. – По меньшей мере в сотню миличар[3 - Чар – основная единица магической силы. За нее повсеместно принимается количество магии, необходимое для создания одного маленького белого голубя или трех бильярдных шаров нормального размера.

– Магия здесь повсюду, – сообщил Свирс. – Раньше тут жила одна старая ведьма. Она покинула это место много лет назад, но магия еще поддерживает домик в нормальном состоянии.

– Слушай, дверь какая-то странная… – объявил Двацветок.

– Зачем домику магия? – недоуменно пожал плечами Ринсвинд.

Двацветок осторожно прикоснулся к стене.

– Да она вся липкая!

– Нуга, – объяснил Свирс.

– О боги! Настоящий пряничный домик! Ринсвинд, настоящий…

Ринсвинд угрюмо кивнул.

– Ага, Кондитерская школа архитектуры, – подтвердил он. – Она так и не привилась.

Он с подозрением посмотрел на дверной молоток из лакрицы.

– Он вроде как регенерирует, – пояснил Свирс. – На самом деле замечательное творение. В наши дни такой дом ни за что не построишь – негде взять пряники.

– Правда? – мрачно поинтересовался Ринсвинд.

– Заходите, – пригласил лепрекон.

– Почему?

– Сахарная вата.

Огромный Диск медленно поворачивался под усердно вращающимся солнцем. Дневной свет лужами собирался во впадинах и с наступлением ночи исчезал совсем.

Склонившись над книгой, Траймон сидел в своей промозглой комнатушке в Незримом Университете. Его губы шевелились, а глаза упорно следовали за пальцем, которым он водил по незнакомому древнему шрифту.