Обречённая

Почему меня так разозлил разговор об Астрид?

Папа не слушает – вот почему. Не понимает, что я чем-то интересуюсь и имею свое мнение. Вчера за ужином он совсем не так вел себя с Авой. Может быть, это просто дань вежливости и желание заполучить будущего избирателя, но дело вряд ли только в этом. У него сложился идеальный образ дочери, которому я должна соответствовать и от которого не смею отступать – отвратительно. Я никогда не выходила за рамки и делала, что велят. Неужели он уже не примет другую дочь?

Наконец я задремала.

В голове мелькали обрывки прошедшего дня – Ава, Лукас, – но тут на столе завибрировал телефон. Кто-то звонит?

Я велела себе не обращать внимания, но, увы, сон уже ускользнул. Придется ответить. Я нашарила телефон, полагая, что звонок уже перешел в голосовую почту, нажала «Ответить» и только после поняла, что номер незнакомый. В полночь?

– Да?

– Сэм? Это Лукас.

– А, привет.

– Шарлиз дала твой номер. Прости, что так поздно.

Голос звучит странно, непривычно… прерывается от волнения.

– Что-то случилось?

– Да. Наверное, не стоило звонить. Не знаю, зачем я это сделал. Ты спрашивала о том, что вчера случилось… и…

– Просто скажи. В чем дело?

– Мой друг, о котором я тебе говорил.

– Которому выстрелили в спину?

– Да. Его зовут… звали… Кензи. Он умер в больнице.

22. Ава

По дороге я вновь читаю сообщение Сэм.

Надо поговорить. В библиотеке, в обед. Ты умеешь хранить секреты?

Когда я пришла, она сидела на стуле и притворялась, что читает.

Держа книгу вверх тормашками.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Она утягивает меня в дальний угол библиотеки и проверяет проходы между книжными полками – никого.

– Помнишь друга Лукаса, которого застрелили? Умер вчера.

Я смотрю на нее сперва с изумлением, а потом с подозрением. К чему все это?

– Друзья и семья сегодня собираются устроить протест – скорее даже пикет. Лукас участвует. Просит меня тоже пойти.

– И что ты думаешь?

– Не знаю.

– В чем суть?

– Возьмутся за руки и растянутся на милю в районе Боу, неподалеку от дома Кензи.

Участвуют разные группы – они требуют мира, ответов и чтобы пришел конец насилию, – взгляд полон решимости, голос звучит увлеченно, живо, раньше я ее такой не видела.

– Ты хочешь пойти.

– Хочу. Но боюсь. Придется ускользнуть от охраны – это легко сделать в школе. Но папа… – Она качает головой. – Как думаешь, что мне делать?

Я медлю с ответом. Лучше сказать: не ходи, не рискуй.