Обречённая

Ступай в кровать, детка. – Она гладит Сэм по щеке, и на меня наваливается тоска по материнской ласке.

Мы вместе поднимается по лестнице, но на нижней площадке, пожелав спокойной ночи, расходимся с миссис Грегори.

– Пенни сказала, что постелила тебе в гостевой комнате напротив моей, – сказала Сэм. – Там уже есть одежда, полотенца и прочее. Комната с ванной. – Мы прошли по коридору. – Вот, – дверь открылась, и щелкнул выключатель.

Комната не уступает по размерам спальне Сэм, только выглядит не такой обжитой – грандиозные апартаменты, которые скорее напоминают отель и могут, вероятно, вместить всю нашу двухкомнатную квартиру, да еще и место останется.

– Нравится? – спрашивает Сэм.

– Более чем. Спасибо.

Сэм замешкалась в дверях.

– Ты устала?

Я пожимаю плечами.

– Наверное, но не уверена, что сразу усну.

– И я. Давай поговорим?

Она приглашает меня в свою спальню. На столике у дивана ждет поднос с попкорном, чипсами и газировкой. И шоколадным тортом.

– М-м-м, полуночный пир! – радуется Сэм.

Она насыпала попкорн в миску и жестом позвала меня сесть рядом.

– Ну и денек.

– Точно.

– Думаешь, Лукас сказал правду про своего друга?

– Не удивлюсь. Ошибки случаются, но такие ошибки… – Я передернула плечами. – Ответственные должны понести справедливое наказание, а не прикрываться ложью. – Я нахмурилась. – Но все же это странно.

– Что?

– Если друг Лукаса в больнице, то что он сам делал на вечеринке?

Сэм задумчиво склонила голову.

– Не знаю, – наконец сказала она. – Он не выглядел расстроенным, хотя, может, просто старается не думать об этом.

– Возможно, – это я способна понять. Самые тяжелые мысли я запираю внутри, не выпускаю. Но если так, зачем вообще об этом упоминать? Странно все это.

Некоторое время мы молча жуем, и, несмотря на темы, которые мы обсуждаем, я чувствую себя уютно и тепло рядом с Сэм в одежде ее мамы.

– У тебя очень красивая мама, – заметила я.

– Ха! Ну еще бы. Хорошо выглядеть – ее работа.

– Сэм!

– Правда. Больше ее ничего не интересует.

– Ты не должна так говорить о своей маме.

– Я ее, в отличие от тебя, хорошо знаю.

– Ты права. Но уверена, что она о тебе заботится. И у тебя хотя бы есть мама.

В резко наступившей тишине медленно оседало осознание сказанного.

– Прости, – пробормотала Сэм. – Я не знала. Что с ней случилось?

– Она ушла. Шесть лет назад, когда границы закрыли.