Обречённая

Но отец кое-что сказал за день до того – ты же никому не расскажешь?

– Ну разумеется, – обещаю я.

– Он спросил: что лучше – сбежать в компании крыс или пойти на дно с кораблем?

– И кто есть кто?

– Не уточнял. Как бы то ни было, решение далось ему с трудом. В стране и без новых выборов хватало беспорядков и проблем, и пришлось решать на благо большинства, а не из собственных интересов.

Я с восторгом смотрю на Сэм, наблюдаю, как эмоции сменяются на ее лице. Я это просто обсуждала не раз, а она этим живет.

– Вы с отцом наверняка близки: твои глаза блестят, когда ты говоришь о нем.

– Правда? – Она смутилась. – Да, пожалуй, мы всегда были близки. Хотя раньше мы виделись чаще.

– Теперь, когда ты увидела, как обстоят дела с правительством, что ты выберешь? Сбежать с крысами или пойти на дно с кораблем?

Сэм усмехнулась.

– Разумеется, сбежать. Кому охота утонуть? Но что, если это просто уловка, крысы бегут с корабля и остаются на корабле, и что ни выберешь, все неверно, – глаза ее темны и не вяжутся с улыбкой.

– Прекрасно. Давай разберемся с естествознанием.

– Только если мы сможем делать то, что я хочу сегодня вечером.

– Что?

– Не скажу.

– Хорошо. Но я наверняка об этом пожалею.

17. Сэм

Вещи, которые я одолжила у мамы, преобразили Аву. Она отказывалась их надевать, пришлось показать, что эту одежду приготовили отдать на благотворительность. К тому же мои вещи ей не подойдут, а с мамой они примерно одного роста.

Я выбрала для нее черные брюки – слегка коротковаты, но сидят неплохо – и фиолетовый джемпер, подчеркивающий блеск темных волос.

Ава с неуверенностью разглядывает себя в зеркале.

– Не похожа на себя, – говорит она.

– Добро пожаловать в мою жизнь. Идем. Мамы нет, так что ужин будет на славу.

– Не думаю, что смогу много съесть в этих брюках.

– Кофта прикрывает живот, если нужно, просто расстегни пуговицу. Идем же.

Мы прошли по коридору, спустились по ступеням и вышли к главной лестнице.

– Какие перила! – восхищается Ава, поглаживая резное дерево.

– Хочешь скатиться? – предлагаю я, но тут внизу раздаются голоса. – Давай попозже. – И мы пешком спускаемся к главному входу.

– Привет, пап, – здороваюсь я. Рядом с ним стоит Астрид Коннор – а она что здесь делает? Она же из оппозиции.

– А, Саманта, – отвечает папа. – А это, должно быть, твой репетитор, Ава?

Я киваю, и они жмут руки.