Проклятый король и я

 – И заметьте, ваше величество, я в данном случае не о кулинарных изысках толкую!

Стефан кивнул, однако с места не сдвинулся. Не знаю, как остальные члены нашей бодрой четвёрки узников, но лично я вновь начала замерзать, что очень не рекомендуется после физических нагрузок – мышцы можно застудить. Знала бы, чем всё это кончится, болоньевые штаны бы надела и куртку! А то вытащили в халатике и тапочках на кухню, молока подогреть.

– Ваше величество! А можно нас как-то уже освободить?

Король величественно кивнул и отправился к клетке, где томилась любимая дочь.

У Стефана не было ключей, он просто приложил руки к прутьям решётки – замок с недовольным стоном поддался.

– Дочь! – Мужчина сгрёб принцессу в объятия и прижал к себе.

Вот это правильно. Так, как и должно быть.

– Папа! – На глазах рыжего кудрявого чуда выступили слёзы, а у меня в горле предательски сжался комок.

– Кто приказал запереть тебя и нашу гостью? – глядя дочери прямо в глаза, спросил король.

Мне захотелось закричать, что это его же любовница, мерзкая гадюка-баронесса, чтоб у неё жареные слизняки изо рта выпрыгивали! Почему жареные? Очень кушать хочется.

Мы с мопсом терпеливо ждали. Наступила тишина. Злата… Девочка так же сильно, мужественно боролась с собой, как только что это делал её отец. Я прижала руки к груди – давай! Ты сможешь, малыш, я в тебя верю.

– Баронесса Вацлава!

От огненно-рыжей макушки отделилась знакомая клякса – чёрная и… пахучая. Облачко подплыло к огромной собаке, зависло над белоснежным бантом и…

– Хлоп!

Баязет оглушительно чихнула.

Глава 4

Мне снилось, что я варю борщ. На свиных рёбрышках и говяжьей вырезке, как положено. Кастрюля царских размеров – хватит на целую свадьбу. Давно я такого не затевала. Как-то не было ни времени, ни сил, да и зачем? Много ли нам с Кексом надо на двоих?

А тут…

Весело, ароматно булькает в наваристом бульоне картошечка, «зажарка» ворчливо шкварчит на сковороде, одуряюще пахнет нарезанный укроп.

Кекс сидит на кухонном диванчике, выводя страдальческие рулады.

– У-у-у-у-у…

– Ты чего? – спрашиваю.

– М-м-м… – жалуется пёс и вдруг резво подлетает ко мне.

Вот это прыть! Прямо скажем, несвойственная моему персиковому другу.